К Виннесоте вел сверток от основного северо-западного шоссе. Ничего особенного. Все, как везде в этом фермерском краю. Поля, щиты ветрозащиты, оросительные канавы. Смотреть было не на что. К таким пейзажам я давно привык.
Въезд в деревеньку был перекрыт добротными, сваренными из стальной трубы, воротами. Неожиданно. Прежде я ничего подобного на славящейся гостеприимством Авроре, не встречал.
И это было не единственное отличие поселения от других. Во-первых, деревня утопала в зелени. У каждого дома росло дерево. А то и не одно. Вдоль заборов — кусты. Множество цветов. Аккуратные, выведенные как по линеечке, клумбы. А дома! Видно было, что строениям не одна сотня лет, но каждый из них был заботливо ухожен и украшен.
Вместо стандартного асфальтового покрытия — камень. Брусчатка — так, кажется, ее называют⁈ Идеально подогнанные один к другому булыжники. Вырубленные из скальника бордюры. И церковь на главной площади. Или — храм? Не знаю, как правильно. В Федерации совсем не много религиозных людей. На Артемиде, в столице, есть даже собор — одна из главных достопримечательностей. Но понятия не имею — рабочий это объект или только декоративный. Эта же церковь была явно рабочая. И один из поджидающих нас возле ее ступеней туземцев, господин в забавных, просторных и непрактично-черных одеяниях, был явно служителем культа.
— Полковник Ронич, — кивнул я, выпрыгнув из люка танка. — Мне передали, что вы хотели меня видеть.
— Так есть, — дернул головой тщедушный человечек с плешью на голове. Мне показалось, что я где-то уже его видел. Только никак не мог припомнить — где именно. — Так есть.
— Итак? Я здесь. Готов принять задержанных вами диверсантов.
— Вы, сын мой, ныне олицетворяете собой власть, — надул щеки служитель церкви. — Эти люди покусились на самое ценное, что есть у этих бедных людей. И мы хотели, чтоб вы, своим присутствием придали нашим действиям законность.
— Я не ваш сын, гражданин, — прищурился я. На вид, этому священнику было лет сорок. Не больше. — Я старше вас в два раза. И что вы имеете в виду? Мне необходимы подробности.
— Это нужно показать, — улыбнулся плешивый. — Прошу сюда…
Парни уже заняли самые выгодные для обороны от внезапных нападений точки площади. Могильони остался за пультом баллистического компьютера в танке. Так что я мог чувствовать себя в относительной безопасности. Однако без привычной тяжести доспеха на плечах было как-то неуютно.
Но не признаваться же в своем дискомфорте сектантам⁈ И выказывать страх тоже не имел права. Так что просто кивнул, и пошел следом за туземным старостой.
На счастье далеко идти не пришлось. Пруд прятался сразу за первым рядом домов, и был окружен сплошной стеной огромных, грустно склонивших головы к воде, старых ив.
— Фантастика, — выдохнул я, пораженный до глубины души. Открывшаяся моему взору картина была великолепна. Глубокие, спокойные зеленые воды пруда в окружении старых деревьев. Кувшинки по краям. Кое-где виднелись даже бутоны цветов.
— Сюда, господин, — позвал староста. А священник просто величаво взмахнул рукой в нужном направлении. — Дамба. Еще нашими Отцами Основателями выстроенная. Собирающаяся здесь вода — основа процветания нашего селения. Ручей, который ныне на вашей земле исток берет, тако же в водоем сей долю малую вносит.
И тут я его вспомнил. Именно он приезжал ко мне с претензиями по поводу воды. И был, если я правильно помню, весьма настойчив.
— А что вообще есть такого ценного в предгорьях, за что люди готовы серьезные деньги выкладывать? — поинтересовался я. Секрет повышенной активности неведомых инвесторов, алчущих скупить все земли вдоль горного хребта, не переставал меня мучить.
— Вода, конечно, — не задумываясь и секунды, выдал плешивый. — В чьих руках ручьи и реки будут, тот волю свою всем фермерам равнины может диктовать. Иных-то источников у нас тут нету.
Я едва не взвыл от разочарования собственными умственными способностями. Точно! Вода! Для всех этих людей, для фермеров и членов их семей, нет ничего ценнее, чем вода. Не будь ее, все их поля за несколько дней превратятся в выжженную злым аврорским солнцем пустыню. И лесов, которые могут подолгу сохранять влагу в корнях, у них нет. Вырубили. Уничтожили.
— Ясно, — только и смог выговорить я. — А ваше водохранилище? Оно только из предгорий питается, или и тут родники появились?
— Сие промысел Господень, — непонятно к чему выдал молчаливый священнослужитель. — Не нам проверять степень Его благословения.
— Мы не знаем, господин, — перевел на человеческий язык староста. — Нам довольно и того, что воды в пруду хватает на полив наших полей.