Жаль только, нет на Авроре «золотого» периода. Когда лес стоит весь в желтом и багряном. Торжественно это и невероятно красиво. Нет. Здесь листья просто коричневеют, и отваливаются. Без промежуточного этапа.
Дождь прибил мертвые листья к почве. Шел, как по толстому, слегка пружинящему, ковру. Вода заливала визоры — особо по сторонам не посмотришь. И все же, иногда улучал момент, останавливался, проверял уровень заряда батарей носильщиков, и пейзажами любовался. Как там говорится? У природы нет плохой погоды?
Рассказывать о укутанном дождем лесе можно сколь угодно долго. А реально пройти полтора километра до опушки — дело получаса. Можно было бы и быстрее, но роботы вообще твари неторопливые. У них программно задано, что передвижение по стройплощадке должно осуществляться со скоростью не более одного километра в час. И вот усмешка судьбы: границы этой самой строительной площадки никто не задавал. То есть, у моих электронных помощников, вся планета — это стройка.
Вышли на опушку, а оттуда уже и мобиль госпожи Корсак виднелся. Один он там, больше таких, рискнувших бы в сезон дождей по грунтовым дорогам ездить, в обозримых окрестностях не наблюдалось.
И, да! Не зря я так не хотел в Камтелион пешком идти. Стоило выйти из леса, как ботинки начали обрастать грязью. Вот вроде сколько той, налипшей полужидкой гадости? На вид — не больше пары килограмм на каждую ногу. А ощущается довесок настоящими кандалами. Еще и скользко. Грязь по грязи отлично скользит.
Кое-как доковылял. Киберам проще. У них копытца с управляемым ступинатором. — Могут в трехпалую лапу преобразовываться, а могут и острием заканчиваться. Каждому виду грунта своя нога. Удобно.
Остекление салона мобиля запотело. И это совсем не нормально. Это означает, что система поддержание комфорта приказала долго жить. Ну или второй вариант: фру Корсак, там внутри, от скуки напивается крепким алкоголем. Тогда уж на электронику не погрешишь. С винным «выхлопом» справиться в принципе невозможно.
Наверное, вариантов было много, но мне в голову пришли только два. И надо же! Второй оказался верным. Я аккуратно постучал пальцем в стекло, и когда оно приоткрылось, увидел натюрморт: госпожа Хельга Корсак и почти пустая бутылка какого-то крепкого пойла. Причем первая была в состоянии овоща. Иначе, это был бы портрет.
Вздохнул, надавил на кромку стекла, чтоб приоткрыть окно побольше — иначе рука в броне не проходила — и открыл дверь изнутри. Лейтенант что-то мычала, и даже пробовала изобразить какие-то фигуры руками. Решил не обращать внимания. Мало ли чего они там, с пьяных глаз, наговорила бы. А мне потом как-то с этим жить нужно было бы.
Выправил ее ноги из салона наружу. Поблагодарил Господа, что в путешествие женщина отправилась одетая в брючный костюм, а не в юбку. Мне и оставалось только всунуть ее нижние конечности в штанины комбинезона. Полдела было сделано. Полностью упаковать Корсак в защитную оболочку получилось достаточно быстро. И получаса не прошло.
Потом грузил ее багаж на роботов. Закреплял, и в настройках программ поменял габариты. Все-таки у меня в собственности не самые продвинутые модели. Могли и потерять чего-нибудь нужное по дороге, об ствол дерева ударившись. Или в кустах запутавшись.
Живой груз электронным болванам не доверил. Взвалил на спину, перекинул руки вперед, и подхватил за колени. Такой способ переноски людей в земной Азии распространен. Очень удобно. Проверенно.
Еще раз вздохнул, и скомандовал отправление. Машину запирать не стал. Кому она тут нужна? Где найти дебила, отправившегося воровать запчасти из мобилей в сезон дождей?
Ну и пошагал домой.
Хорошо. Даже думать приятно: «домой». У меня шестьдесят лет дома не было. Личные комнаты на базе или каюты в БДК не в счет. Это, скорее, место для ночлега. Пункт временного пребывания. Только-только обживешься, уют наведешь, как следует новый приказ, и вот ты уже летишь черт знает куда. В этом суть государственной службы: служить там, где ты больше всего нужен, а не там, где хочется.
Теперь у меня есть дом. Собственная земля, лес, друзья и пьяная женщина на шее. Чего еще желать? Потомков? Так я за долгие годы контрактов как-то уже смирился с мыслью, что, скорее всего, никого после себя не оставлю. В принципе, нас, десант, и живыми-то можно признавать весьма условно. Как говорится: есть живые, есть мертвые, и есть звездная пехота! Каждый из нас надеется выжить, но все понимают, что это весьма маловероятно. Какие уж тут потомки⁈