— А персонал в отпуске, — раскрыл страшную тайну официант, когда я прямо его об этом спросил. — Супруга на кухне, а я гостей обслуживаю.
— Зачем вам это? — удивился я. — Почему тоже не устроили себе отдых?
— Как же? — взмахнул руками, как оказалось, хозяин ресторана. — Мы работам. Люди приходят покушать, и отвлечься от внешних неприятностей. Вроде бы и жизнь не изменилась. Все, как обычно. Это же важно.
— Островок стабильности, — подсказала Хельга.
— Именно так, госпожа, — слегка поклонился ресторатор. — Мы больше ничем людям помочь не можем. Только этим.
— Вы с женой большущие молодцы, — искренне воскликнул я. — Если бы каждый в этом городе делал хоть половину того, что и вы, возможно ветеранам не пришлось бы вытаскивать из смазки старые винтовки, и охранять покой граждан.
— Мне кажется, господин, — осторожно начал собеседник. — Что ребятам и самим нравится. Не сидеть в холодных машинах на перекрестках, конечно. А то, что они снова нужны. Понимаете?
— Понимаю. Очень хорошо понимаю, — улыбнулся я.
— Если бы им не нравилось, они в первый же день по домам бы разбежались, — мурлыкнула сытой кошкой Хельга. — А раз остались, значит, счастливы. Идем, сладкий? Нас с тобой, наверное, уже потеряли?
Коммуникатор не побеспокоил меня ни разу за вечер. Управляющий, и тот словно бы сделал паузу, и не торопился с выводами.
— Пойдем, — вздохнул я. — Головоломки сами себя не распутают.
— А, да, — вдруг вспомнила по дороге лейтенант. — Не знаешь? Полиция уже открыла дела по факту нападения наемников на Камтелион? Твой сержант говорил о четырех атаках, вроде?
— О! — удивился я. — Я даже не знал, что это преступление.
— Ну а как? Покушение на убийство. Сопротивление требованиям лиц, приравненных в правах к сотрудникам полиции. Применение огнестрельного оружия в населенном пункте. Причем, все это совершалось группой лиц, по предварительному сговору. В таких случаях подсудны не только исполнители, но и организаторы.
— И если наемников отправили наши олигархи… — продолжил я.
— То нам следует выяснить все обстоятельства дела, и сформировать обвинительное заключение, — коварно улыбнулась Корсак. — Если подобрать правильные доводы, можно даже пожизненной каторги для организаторов требовать. Особенно, если жизнь и здоровье гражданского населения могли быть подвергнуты опасности.
— Им конец, — резюмировал я. — Сдохнут с кайлом в руках в урановой шахте!
— Не хочешь поторопиться, и лично уведомить этих… господ о перспективах?
27
Два следующих дня остро напомнили мне времена самого начала смутного времени. Бардак, суета и тысяча проблем, решения по которым все от меня ждут.
Слава Богу, допросами «пленных» олигархов занимались Хельга с капитаном. У меня и без этого дел хватало. Во-первых, толпой повалили депутаты, желающие получить лично от меня какие-то гарантии. Детский сад, ясельная группа! И, главное, ни один не решился честно предложить обмен: он голос в пользу отмены референдума, я — прикрытие от неминуемого народного гнева. Все что-то намекали, рожи свои сытые корчили, юлили. Приходилось изображать из себя тупого вояку, и говорить открытым текстом то, что все и так понимали.
Еще вопрос: чего бы им всем скопом сразу не собраться, и не выслушать от меня все гадости? Один раз. Всем сразу. Отделались, и домой пошли…
Я и отличий-то между ними не видел. Все, как на подбор — бездельники, только и умеющие, что озабоченный вид принимать, и щеки надувать. И зачем им понадобились личные встречи, решительно не понимал. А вот время эти беседы отнимали прилично.
Во-вторых — и снова политика — нашлись ушлые ребятки, из так называемого — второго эшелона политиков, решившие половить рыбку в мутной воде. Общественные предпочтения никто же не скрывал. Люди открыто негодовали. Стены домов в Лунебурге сплошь обидными для депутатов надписями покрылись. Обывателям этот референдум нужен был, как зайцу стопсигналы.
И вот, группа молодых, но дерзких, политиков принялись организовывать митинги за отмену референдума. Какой толк от этих мероприятий никто не знал. Но народу набиралось прилично. На самом первом, говорят, до десяти тысяч человек присутствовало. Флаги Федерации, лозунги, речи с трибуны, устроенной в кузове грузовика.
К их чести — если у политиков вообще такой орган еще не рассосался — места проведения митингов исправно согласовывались с полицией. А те и отказать не имели право. Проведения массовых мероприятий — неотъемлемое право граждан. При обеспечении должной безопасности для участников и наблюдателей, конечно.