Хелен точно услышала свое желание узнать ответы на вопросы, но как-нибудь позже.
Все же, необратимое деяние числится в грехах Аккольти, и он по-прежнему остается для Хелен опасным криминалистом, с которым она вынуждена продолжить путь после привала.
Удар в ребро и острая шутка жизни.
Дровишки падают в общую кучу. Норовят вспыхнуть огнём и согреть трёх путников в нетронутом лесу. Грохот поленьев выбивают Хелен из томной грусти и рассуждений. Она оборачивается на звук за спиной, и тепло костра гладит ее щеки и кончик носа.
— Ты… ты как? — спрашивает она.
Получается с запинкой, ведь Хелен увидела, что Итан хмурее грозовой тучи. Он подкидывает дрова в пламя, как робот, и, казалось, мир перестал для него существовать.
— С каких пор тебя это волнует? — Аккольти присаживается на поваленный ствол дерева и растворяет взгляд где-то в толще огня.
Хелен следит за каждым еле заметным движением его глаз, а Итан, видимо, и этого не замечает. Молчание пропускается через треск дров в костре, а рыжее сияние окрашивает их лица и мордочку дремавшего Бруно в приятный персиковый оттенок.
— Я подумала, что тебе нужна поддержка… — отвечает она уже тише и все также стоит на месте.
Итан горько хмыкает и бросает тонкий сучок в костёр.
— На дух меня не переносила, а тут решила проявить великодушие?
Хелен сжимает пальчики на плече, когда игла вопроса колет в центр сердца. Она не отвечает ему, отходит на несколько шагов в сторону и садится спиной так, чтобы дистанция между ними не мешала ей успокоиться и не принимать неблагодарные слова на свой счёт. Смыкает ноги, роняет руки на них и глубоко дышит, будто пытается почувствовать плотность воздуха, а Итан между тем все же кидает быстрый взгляд на неё, но не решается исправить неловкость.
Бедняга Бруно спит у ног хозяина, примостив влажный нос возле его ботинка и легонько шевеля им, когда тот поглаживает его за ухом. Улучшений в здоровье не наблюдалось, и всемогущая мазь полностью не залечила ранение волка, но обезболила поражение. Анис хорошо выводил заразу и снимал неприятные ощущения.
— Согреться не хочешь? — внезапно интересуется Итан, нарушив тишину между ними.
Казалось, от неожиданности Хелен вздрагивает… Однако не отвечает сразу. Нет.
— Ты тоже…
— Что — я тоже? — он смотрит ей в спину из-под ресниц, локтями опираясь на ноги.
— Ты тоже меня на дух не переносил и теперь решил проявить… Нет… Сделать одолжение? — ее отклик не смахивает на сердитость. Скорее, на оттенок насмешливости.
Теперь он притих и не прокомментировал, а Хелен жутко любопытно увидеть, что он там делает, с какой степенью кислоты лица сидит.
— Сказать нечего? Да? — продолжает она и оборачивается к нему, рукой упираясь в корягу, на которой сидит.
Мимолетно встречается с его глазами, которые он через секунду вновь опускает к костру. Закрытые кнопочки глаз Бруно заметно дрожат, что не ускользает от Хелен. Она делает решающий вдох и пытается сохранять самообладание, ведь понимает, что Аккольти тоже нелегко. Надо как-то не давать ему раскисать, пренебрегая его ехидством, ведь путь по лесу еще долгий и непроглядный.
— Нет, мне и здесь тепло… — Хелен отвечает на вопрос, заданный им ранее.
Затем отворачивается, сильно жмурится и распахивает глаза, рассматривая, как зрение создаёт белые бегающие круги.
— Я просто не привык к поддержке, — внезапно признается Итан, будто оправдается за непроизвольную грубость. И так тихо, что расслышать сложно. — Тем более от тебя. Я здесь один почти пять лет, семь месяцев из которых с Бруно.
— Каждый человек несет ответственность за совершенные поступки: тем или иным способом, но судьба наказывает, — из неё двусмысленный ответ вылетел намного равнодушнее. А еще ощущались крупинки презрения.
— Много ты понимаешь, — ухмыляется он, отрывая от сучка иголку и пуская ее в костёр.
Его нерушимое спокойствие к таким серьезным вещам возмущает, и Хелен вскакивает с места, скрещивая руки. Подходя к нему, отбивается:
— Конечно понимаю! Что ещё можно сказать про твоё положение? Напортачил — расплачивайся свободой, глупо сейчас пенять на плохую жизнь.
Но слова не долетают до Итана, будто он специально отмахивает их тряпкой.
— Садись.
Звучит не указ, а просьба. Аккольти, не глядя в лицо, вышвыривает ее из состояния «Сейчас я тебя затопчу аргументами». И перемена его непредсказуемого настроения удивляет: Хелен медленно опускает руки и хлопает глазами, как полоумная.