-А ну все разошлись! – строгий властный голос прорвался сквозь оболочку глухого ропота, заставив меня прислушаться в тому, что происходит у меня за спиной.
Повернув голову, я увидела Нацу, который выпроводил любопытных придворных и, обернувшись, внимательно осмотрел дырку в стене. Выглядел он… не очень. Зеленые прожилки в глазах и помятое лицо ясно показывали, что он с бодуна, но вряд ли кто-то скажет об этом вслух, все же Господин. Хотя, они могли решить, что Хозяин леса просто напился на шабаше. Праздник и все такое.
-Похоже, с твоей силой придется поработать, – спокойно произнес Нацу, переводя взгляд на меня, и добавил: – У тебя очень красивый цвет волос.
И, ничего не объясняя, удалился.
Красивый цвет волос? Что он имел ввиду, разве они изменились? Озаботившись этим вопросом, я завертела головой, но зеркала не нашла. И вошедшая в этот момент Татьяна оказалась очень кстати.
-Не могла бы ты принести мне зеркало.
Помощница первого министра закрыла рот, меняя решение что-то сказать и, подумав, махнула рукой. В тот же миг перед моим лицом повис предмет, который я так хотела сейчас заполучить. Отражение одновременно восхитило меня и напугало. Это была не я. Девушка, отразившаяся в зеркале, была не мной.
Белые глаза с точками зрачков явно были отличительной чертой всех перерожденных. Но кроваво красные волосы? Почему именно этот цвет? Я не люблю красный, и хотя Нацу назвал его красивым, он мне все равно не нравится.
-Налюбовалась? – вывел меня из задумчивости голос Татьяны. – Мне нужно ввести тебя в курс дела.
-В каком смысле ввести?
-Правила. Есть определенная линия поведения при дворе. И, кстати, не удивляйся, что Хозяин леса так холоден с тобой. Это тоже часть правил. Среди волшебного сообщества только Хол успешно игнорирует этикет и приличия. Но ему все сходит с рук, потому что он метаморф. Натворил что-то, а потом изменил внешность. Никто ничего не докажет. Нам же такое не доступно.
-Ладно, я поняла. Давай лучше покончим с этой процедурой поскорее.
И началась получасовая лекция. В целом, если все объединить, то правила сводились к следующему: Хозяину леса не дозволено снисходить до придворных, и тем более до простых подданных. А подданным нельзя фамильярно обращаться к своему господину. Разговор между ними может быть только официальным тоном, не показывающим эмоции.А лучше вообще к господину без очень веской причины не обращаться, смотреть в пол и раболепствовать. Прямо как в средневековом обществе. Сразу складывается мнение, что Нацу очень одинок.
-Однако, единственный, кто непринужденно и весело общается с Лето – это министр Хол. Думаю, ты понимаешь почему. В целом я обрисовала ситуацию, и моя обязанность выполнена. Вдаваться в подробности не буду, это ты сама прочувствуешь на личном опыте. Если у тебя нет вопросов по тому, что я рассказала, то я, пожалуй, пойду. Накопилось много дел, пока я занималась шабашем.
-Знаешь, если мне захочется что-то спросить, я найду тебя, но прямо сейчас ничего такого в голову не лезет. И… спасибо, что возишься со мной.
Я действительно была очень благодарна этой строгой женщине. Ведь именно она возилась со мной, когда произошла эта дребедень с превращением и объяснила правила выживания. Всегда считала, что нужно благодарить людей (или не совсем людей), который помогли тебе, даже если это было не совсем по их собственной инициативе, как произошло со мной (все-таки, думаю, что именно Нацу приказал Татьяне присмотреть за мной).
-Не за что, – сухо и по-деловому ответила она, но по еле теплой нотке в голосе я поняла, что благодарность ей приятна. – Но я бы рекомендовала тебе адаптироваться быстрее, потому что придворный мир жесток, а в село тебя отправить не позволил Лето, хотя я убеждала его предпринять более рациональные действия. Не знаешь, почему он так жаждет видеть тебя подле себя, хотя должен держаться в рамках приличий?
Я знала, вернее догадывалась. Тут же вспомнились слова Нацу, которые он говорил ночью, а затем заполыхало все тело. Ну краснею я так – всем телом. Становится душно, жарко и хочется убраться хоть куда-нибудь, чтобы никто не видел мое смущение. А то, что это заметно, понятно без слов.