-Кто знает, может, вину загладить хочет, – промямлила я, не чувствуя никакой уверенности в том, что говорю.
Татьяна скептический на меня посмотрела, отчего я зарделась еще сильнее, и все-таки высказала свое мнение по этому поводу, хотя многие люди просто бы промолчали. Хотя, моя собеседница в некотором роде человеком и не являлась уже очень давно.
-Если бы он хотел загладить вину, то не логичнее было бы сделать так, как безопаснее для тебя? Здесь же происходит личный интерес господина, который я вполне могу понять, но не считаю целесообразным поддерживать. Если ты сама не захочешь оставаться здесь, то не думаю, что он будет тебя удерживать. Подумай об этом, хорошо?
Меня оставили одну. Один на один со своими мыслями. Вся моя жизнь проходила спокойно, без приключений или шокирующих событий, поэтому я несколько растерялась, когда представился выбор: или то, или другое. Да-да, я знаю, что вся наша жизнь — это выбор, но в данном случае все намного серьезнее, чем выбрать: идти или не идти в магазин за мороженым. Я плохо осознаю, что со мной произошло и стараюсь не задумываться над тем, насколько теперь моя жизнь изменилась. Защитная реакция психики, полагаю.
Итак, что же я имею на данный момент? Теперь я фейри с кроваво красными волосами и белыми глазами. Ах да, еще по какой-то неведомой причине от моего чиха в стене образовалась дырка. Над этим тоже стоит поразмыслить. Нацу собирается меня защищать, хотя это не положено по их этикету или закону. С родителями я еще долго не увижусь.
И какой вывод? Конечно же, я не собираюсь переселяться куда-либо, как предлагала Татьяна. Думаю, рядом с Нацу будет безопаснее. И есть еще одна причина, по которой я останусь во дворце: одиночество. Я привыкла к Холу, Нацу и Татьяне, как бы глупо это ни звучало, ведь мы знакомы не так давно. Не хочу лишиться этого и привыкать к незнакомым фейри. Страх всегда являлся очень сильной мотивацией в принятии решений.
Не знаю, как долго я просидела, размышляя над своей новой жизнью. Кто-то приходил и уходил, приносил еду и воду, а я сидела неподвижно и думала. Решение остаться пришло ко мне под вечер. Как только оно сформировалось, комнату посетил тот, кто являлся первопричиной моего бедственного положения.
Метаморф стоял в дверях и улыбался. Змея. Снаружи и внутри. Где-то внутри проснулось и подняло голову неприятное чувство. Гнев. Никогда в своей недолгой человеческой жизни я не испытывала его. Раздражалась, сердилась, но никогда не гневалась. В моей тепличной жизни не было причины, чтобы он пробудился. Но сейчас меня лишили этой хорошей жизни. Мир жесток. И я решила выместить свой гнев на том, кто решил, что имеет право на изменение моей судьбы по неведомой другим причине.
Яростный крик доносился откуда-то издалека, будто не я производила эти звуки. Все, на что я обращала внимание – это противник прямо передо мной. Я не давала ему возможности контратаковать, хотя мои удары и не достигали цели. Все же, Хол был опытным воином, не смотря на свое шутовское поведение. Но я не хотела этого понимать, мной управлял гнев.
Не знаю, сколько времени я видела перед собой только защищающегося Хола. Зрение фокусировалось только на нем. Я очень хотела достать его хотя бы один раз, сильно хотела. На костяшках моих пальцев начала скапливаться какая-то энергия, которая, я знала, поможет мне. Однако, в кокой-то момент занесенные для удара руки застыли в воздухе. Медленно повернув голову, я увидела, что чьи-то пальцы сомкнулись на моих запястьях. Переместив взгляд, я посмотрела в белые глаза, которые смотрели на меня предостерегающе.
-Хватит, Неля. Не нужно больше ярости. Хол уже получил внушительный пинок от меня, так что ты можешь считать себя отомщенной.
Я поверила этому красивому голосу. В нем не было холода, который я чувствовала в последние несколько часов, и мне стало легче. Я расслабилась, а потом почувствовала, что все мое тело болит. Похоже, я так сильно махала руками, что потянула себе не одну мышцу. Внезапно захотелось плакать. Очень-очень захотелось.
Я не стала отказывать себе в этом желании. Ведь плакать для женщины не постыдно. Соленая вода полилась из глаз и скрыла от моего взора лицо того, кто совсем недавно признавалась в любви по пьяни.
Мои руки уже не были сжаты, вместо этого мое тело подняли и усадили на колени. Обняли, как ребенка, который расшиб коленку. Кажется, он что-то говорил, но я не слышала: рыдала в голос. Наверное, это были слова утешения. А ведь я сломалась под грузом этих событий. Но ничего, проплакавшись, я начну новую жизнь. Без слез и слабости.