И на следующее утро мы с Метелицей отправились выбирать крепкое относительно молодое тело с «хорошей скелетной структурой»
Не знаю, как я представлял себе камеру смертников в стандартной муниципальной тюрьме этого мира. Никак не представлял. Не задумывался о таких вещах. А если бы подумал, наверное, в моем воображении всплыло бы что-то среднее между обычным российским обезьянником и каменной каморкой из замка Иф с койкой, парашей и крошечным оконцем.
Но это оказалась длинная каменная комната сразу на много человек, с двуспальными нарами и даже столом посередине. Очевидно, заключенных не предполагалось отсюда выводить: сюда им еду и приносили, здесь они и жили. Сейчас в этом довольно большом помещении, рассчитанном человек на двадцать или тридцать, содержалось всего пятеро.
Их нам палач и продемонстрировал, заставив выстроиться в неровную шеренгу напротив двери, перпендикулярно к столу.
Ради этого визита я совершенно в открытую прихватил с собой двух своих волков-некрохимер в кожаных ошейниках: все-таки я «работаю на некроманта», отчего бы мне и некрохимер в подручных не иметь? Тем более, некроманты их вполне себе продают богатым клиентам. Только полезность у некрохимер в обычных руках ограниченная: хозяев они прекрасно слушаются, но химеру нужно периодически техобслуживать, причем желательно у того же некроманта, что ее сделал — так что в длительное путешествие не возьмешь, а если и возьмешь, то назад не довезешь, скорее всего. В городах же они мало для чего нужны.
Но тут, я решил, пушистики послужат универсальным отпугивателем: даже человек, которому завтра предстоит качаться в петле, еще дважды подумает, кидаться ли на волка. Инстинкт самосохранения, как ни смешно звучит, даже в такой ситуации у большинства работает.
Однако, к моему удивлению, пятерка сидельцев выстроилась перед нами если не с шуточками и прибауточками, то вполне спокойно. Так… Ну, не сказать, что превосходный материал. Единственного подходящего я выделил сразу: молодой еще парень, тридцати точно нет, а учитывая здешние особенности — скорее всего, моложе двадцати пяти. Хорошо питался, но жирка немного, в основном — мышцы, причем довольно неплохо развитые. Свою долю физических нагрузок парень имел. Не качок, увы, и вряд ли воин, скорее, молодец против овец. Но это можно будет поправить потом. Главное, у него была прямая спина, широкие плечи, нормальная длина рук и ног. Может быть, немного слишком волосат (хотя некоторым женщинам нравится, вдруг Игнис тоже?), но вот это вообще не проблема. Волосяные луковицы и так будут мертвы, волосы достаточно удалить один раз, и отрастать они больше не будут. Главная борьба, наоборот, всегда идет за то, чтобы на голове хоть что-то оставалось! Это прямо отдельная дисциплина в рамках работы с некроконструктами: волосы ведь все равно выпадают со временем, от чисто механических воздействий, приходится понемногу восполнять. Некоторые некры, как, видимо, светлой памяти Теск, не парятся и оставляют макушку лысой. Другие, как Трау, наоборот создают себе роскошную шевелюру из приживленных искусственных волос (сплетня всей Академии!).
Остальные заключенные вообще не глянулись. У одного что-то с позвоночником: горбун не горбун, но перекособочен. Другой — совсем старик. Третий — толстый коротышка. Четвертый… нервный, тощий такой мальчишка, молодой совсем, но, пожалуй, негодный — с зубами у него что-то, значит, с некоторой вероятностью, недостаток кальция в костях есть. Опять же, и узкоплечесть на то же самое намекает.
В общем, выбирать не из чего, я спокойно мог и без Метелицы сходить.
И тут этот самый молодой мальчишка вдруг чуть не в ноги мне бухнулся:
— Господин некромант! Господин некромант, пожалуйста, выберите меня! Я боюсь качаться в петле! Я не хочу на виселицу! Лучше яд! Пожалуйста, господин некромант!
— Заткнись! — рявкнул палач, подскочил к парнишке и влепил ему такую затрещину, что его отнесло к столу.
Он упал спиной на лавку и тут же закашлялся, сдавленно, глухо.
Метелица так же сдавленно втянула рядом воздух.
Я обернулся. Она стояла рядом, белая, как ее прозвище, и чуть ли не шаталась. Поймав мой взгляд, схватилась за мою руку.
— Уйдем… уйдем отсюда. Я не могу.
— Извиняйте, благородная госпожа! — воскликнул палач. — С ними ведь иначе нельзя. Вы не смотрите, что он малец — этот паскудник детьми торговал. Похищал и сплавлял на каторгу надсмотрщикам или похуже даже. Собственную малолетнюю сестренку в бордель продал!
— Нет-нет, офицер, к вам никаких претензий, — бледно улыбнулась Игнис. — Несите службу. Это… личное.