— Той же ночью приехал, — бледно улыбнулась Метелица. — Всю тюрьму на уши поднял. Тоже стихийник был, и тоже воздушник. Мэтр Лири. Он стал потом моим наставником. Проверил меня — и тут же забрал из тюрьмы, привел домой, прямо в это одеяло укутанную. Заставил соседа-трактирщика среди ночи открыться, еды набрал всякой вкусной. Отцова начальника повесили на той же виселице, что для меня готовили, а родню того типа — на каторгу на пять лет, — Метелица фыркнула. — Мол, есть шанс дожить. Так что, видишь, все хорошо кончилось. Не с чего переживать.
Мне только материться захотелось.
— Не с чего, — деревянно согласился я.
А сам подумал, что будь моя воля — сжег бы здание суда и тюрьму в этом ее… Эрскиле. И здесь, в Рамсфьеле, чтобы уж заодно.
А еще непонятно, где отец Метелицы в этой картине. Мать, ладно. Как могла, так и позаботилась. А отец? Сперва не стал возражать, когда начальник сдал дочь заезжему аристократу… надо думать, аристократу, да, не зря Метелица так их не любит. А потом допустил, чтобы ее казнили. Вот это меня почему-то возмутило больше всего. Мог бы дать на лапу охранникам, схватить ее в охапку и бежать на фронтир — почему нет?
Хотя по уму должен был встать стеной еще раньше: потерять работу, но ребенка не выдать.
Местная система правосудия — черт бы с ней. Но о своих близких нужно уметь позаботиться любой ценой.
— Ладно, — сказал я. — Сиди тут. Сейчас схожу… поговорю там хорошенько. Узнаю точно, что натворил этот волосач. И тот мальчишка уж заодно. И с ними самими поговорю. Удостоверюсь, что невиновных там нет.
Глерви нам как-то рассказывала на лекции: это в романах и пьесах, особенно из старших миров, нередки разные сложные схемы, когда люди умело отпираются, кого-то облыжно обвиняют или, наоборот, берут на себя чужую вину. А в жизни все обычно видно на простом разговоре. Бывают, конечно, осечки; но девять из десяти бытовых, повседневных преступлений раскрываются тут же, или по горячим следам, или все вокруг и так знают, кто это сделал.
Поскольку это соответствовало тому, что я слышал и читал еще в моем мире, я ей поверил.
Этот конкретный случай не стал исключением. Никто из тех, с кем я разговаривал, явно не был ни гением преступного мира, ни гениальным актером. Все просто, обыденно и этой обыденностью особенно противно. Ведь могли бы с эльфами драться, если больше ни на что не годны. За травками на фронтир ходить. Но выбрали максимально мерзкий, рискованный и низкодоходный (в низовом сегменте) бизнес. Потому что идиоты с невеликим кругозором.
Тощий парень и правда присел за торговлю похищенными детьми. И долго так торговал, несколько лет: в основном в совсем бедных районах охотился. Богатств, что характерно, не нажил. Попался, когда умудрился нечаянно прихватить сына цехового мастера — уважаемого человека в городе. Яд на такого тратить — расточительство, как по мне. Лучше бы поступить как с тем типом, на котором Глерви попалась.
А волосатый тип оказался известным ворюгой-медвежатником. Тут я немного напрягся: мой собственный моральный кодекс все-таки не считал, что человек достоин казни за обычное воровство. Но, оказалось, что на виселицу, а не на каторгу его отправили потому, что он еще и свою любовницу прибил по пьяной лавочке — соседи кликнули стражу, мужика взяли над телом.
Ну что ж.
Значит, вот оно, новое тело для Бьера. Удачно попалось: ни шрамов, ни татуировок. И медвежатник — значит, пальцы ловкие. Что там в штанах, я смотреть не стал, но конкретно эту деталь всегда можно надставить или вообще пришить новую. Даже в моем старом мире сносно справлялись с модификацией половых органов, без всякой магии и на живых людях с работающей иммунной системой — что уж про немертвое тело некроманта говорить?
Игнис со мной согласилась. Не в плане срамных частей — об этом я больше не заговаривал. Но успокоилась, выслушала мой отчет и кивнула:
— Да, спасибо, Влад. Ну что, сразу его заберем? Только как? Мы же верхом. Телегу нанять? Сбежит, лови еще…
— Да зачем? Сейчас грохну и поведу сразу в виде умертвия. Хороший яд у меня с собой.
— Через весь город поведешь⁈
— Никто не заметит даже, не волнуйся. Вспомни, ты разве Бьера от живого отличила?
— А, ну да, — чуть смутилась Игнис.
И вдруг сообразила:
— Ты же сказал, что не некромант, а его подручный! И вдруг кого-то будешь поднимать?
А, да, точно.
— Значит, скажу палачу, что дал нашему избраннику зелье подавления воли, — пожал я плечами. — Делов-то.
Так мы и поступили.
Глава 7
Подготовка к экспедиции
Интерлюдия. Смертники-беглецы и нежданная встреча