— Так, — сказал Корявый. — Это совсем плохо. Эльфы кого-то послали вдогон за теми, кто один патруль их вырезал. И они этих тоже добили. Видишь, вожак, раны прижженные? Кто-то у них непростой в отряде. С непростым оружием.
— П-ф. То тебе воздушники мерещатся, то… кто? — фыркнул Пурре. — Маг Огня, что ли? На костре они копье раскалили, чтобы лучше протыкало. Такую шкуру еще поди проткни. А вот и остатки кострища, гляди.
— Не кострище это… Это тоже тут чего-то сгорело.
— Лады, Корявый, чего ты от меня хочешь? — не выдержал Пурре. — Назад повернуть? Надсмотрщику в ножки кинуться, ой, вы меня не очень больно кнутом до смерти секите, так что ли? Или, может, хочешь, чтобы мы к Рамсу дернули, имперской страже сдались? Обещал же, что в Рейсмаарт выведешь!
— Может, и обещал, — сказал Корявый. — Да только не нравится мне это. Как бы нам осторожнее идти. Может, лучше, укрытие найти, переждать пару дней. Еще упремся в этих… охотников нос к носу. Или в эльфов.
— До снега сидеть, что ли? Ночами уже морозит. Быстрее надо, а то мы так в этих лесах все и поляжем.
Пурре еле сдерживался, разговаривая с Корявым спокойно, даже благодушно. Мужик совсем берега потерял. Ну ладно. Если доведет до Рейсмаарта, как уговаривались, перо в бок ему Пурре совать не будет… наверное. Пурре — мужик незлой, это все знают. Но задолбал его этот Корявый до последней степени! Будто бы ему лишь бы повод найти, чтобы подольше в грязи по шею да в голоде среди сосенок сидеть. После такого, кажется, и каторга в радость. Там хоть горячей похлебкой кормят.
Поэтому пошли дальше в сторону имперских городов, потихоньку выискивая в лесу тракт среди охотничьих троп.
И под вечер наткнулись на чужой лагерь.
Ну, как лагерь. Костерок, кажись, только запаленный. Среди темнеющих сосен он мигал очень приветливо, Пурре так и развернуло в ту сторону. И не одного его: Бешеный вон аж носом воздух втянул и выругался.
— Ух, парни, дух-то какой! Кто-то пшенку с бараниной варит!
И точно — баранина! Прежде Пурре вареная баранина не нравилась, ему жареную подавай. Но тут слюни аж потекли. Ноги сами понесли к костру. Корявый еще попытался его за рукав хватать, но Пурре на него рявкнул:
— Еще раз так сделаешь — пальцы отрежу!
Потому что не похоже, что там у них людей-то много. Те, которые эльфийских зверей перебили, наверняка дальше уже ушли, шкуры их сбывать или что они там продают обычно. Это кто-то еще. Другие охотники. И мало их, не то уж заметили бы каторжан.
А когда он выскочил на полянку, где горел костерок, мозги у Пурре отказали напрочь. Потому что кашеварила-то у костра баба! Да еще какая баба — белобрысая такая, вся из себя беленькая, молоденькая еще. Не совсем девчонка, в самом соку. Одета по-мужски, так что хорошо видать — подержаться есть за что. Да хоть бы она была тоща как смерть и страшна, как каторжная шлюха, с которыми он только и перепихивался последнее время, — это ж баба! Живая!
Баба только подняла на Пурре глаза — голубенькие такие — и он понял, что все. Приехали. Настало счастье.
Шагнул к ней…
Тут откуда ни возьмись, из полутьмы за костром, выступил еще человек и встал между Пурре и бабой. Тоже охотник-добытчик, судя по кожаной куртке с капюшоном. Но больно молоденький, совсем мальчишка — ус еще даже не растет. Свеженький, чистенький весь из себя. И без оружия совсем. Ни меча в руках, ни копья.
— Стой, — сказал мальчишка, спокойно так. А голос у него взрословат, не по возрасту. — Назовись, добрый человек.
Добрый человек!
У Пурре рот аж расплылся до ушей.
— Я-то добрый, — сказал он. — А ты б посторонился, малец. А то, знаешь, мне все равно, в каком порядке вас приходовать…
Что дальше случилось, Пурре не понял. Мальчишка вдруг метнулся к нему, как по воздуху размазался. И по Пурре ударил кузнечный молот. Вышибло дух разом, верхушки сосен качнулись в поле его зрения, боль даже не пришла — не успела.
И Пурре кончился.
Кьерк, он же Корявый, бывший добытчик, бывший бандит и бывший каторжанин, в ужасе наблюдал, как бледный юноша в пару ударов положил главаря Пурре и еще пару самых наглых, которых сразу за ним сунулся. Точно, непростой какой-то парень: Кьерк и выучки такой никогда не видел! Кто ж так дерется вообще⁈ У него кулаки, как у эльфийской гориллы, должно быть!
Как же, мать вашу, хорошо, что Кьерк не такой дебил, как эти прочие. Тоже придурок, иначе не ввязался бы во все эти темные делишки и не просрал бы все свои шансы — но хоть спрятаться вовремя догадался!
А вот остальные не догадались. Сейчас этот непонятный тип их ка-ак…