Обновлять консервант, конечно, значительно сложнее, но это не нужно делать чаще, чем раз в два-три месяца, а зимой даже реже. Мы хорошенько законсервировали лошадей, воспользовавшись ванной Тъядера (сговорчивый мужик оказался), и этого должно было хватить до весны. Работа очень упоротая, после нее я особенно прочувствовал, почему некролошади так дороги и так редко применяются!
Так что Бьер был козырным пополнением группы, как ни крути.
Третьим козырем был я. Скромный маг Огня, способный в случае чего растопить любой снег — или, с помощью Метелицы, если она создаст ледяной ветер, превратить его в сверхпрочный закаленный лед, спокойно выдерживающий вес всего нашего отряда!
Что касается дополнительных, может быть, не столь значительных, но тоже важных козырей: мы все трое не мерзли. Бьер — по очевидным причинам, я — благодаря освоенному недавно трюку, а Метелица — потому что умела удерживать возле тела тонкий слой воздуха как изолирующую прослойку. С десятком немертвых слуг, полученных благодаря банде беглых каторжан, казалось бы, что может пойти не так в этом походе?
Черт.
Нет, я что, серьезно, только что подумал эту мысль⁈ Типун мне на внутренний голос и промыть мозги с щелоком! Нельзя такое думать даже перед началом обычной добытчицкой ходки, я это за три года на фронтире четко уяснил! А уж такой, как та, которую мы задумали… Осторожность, осторожность и еще раз осторожность! И много-много удачи.
И все же поначалу казалось, что я не сглазил. Мы выдвинулись в путь холодным, но не морозным декабрьским утром, еще по темноте. Умертвия шагали очень бодро, я покачивался в седле, досыпая, Игнис и Бьер о чем-то ворковали — ночью не наговорились, что ли? Впрочем, я подозревал, что они не сильно-то много там разговариваю. Такое ощущение, что некромант отрывался лет этак за десять или двадцать воздержания (немертвые могут отрываться? надо будет спросить, Бьер к таким вопросам относится, как хороший врач из моего мира — абсолютно без стеснения), а Игнис рада была ему потакать. Ну или наоборот, кто их там знает.
Я, кстати, тоже не бедствовал в этом плане. Через вдову Вильсен мне удалось свести знакомство со сговорчивой дамой, еще одной алхимической вдовой, чей муж умер подмастерьем, не успев стать мастером. Она, что странно, не брала деньгами. Вильсен сказала: «Если вы с ней сойдетесь, будете у нее за мужчину работать во всех смыслах. Крышу подновить, забор поправить, дров наколоть… Такое вот. Не пугает?»
Меня не испугало, сдобная вдовушка понравилась, и мы неплохо несколько раз встретились к обоюдному удовольствию — а сельский домик дамы стал выглядеть еще опрятнее, хотя и так не рассыпался. Из чего я заключил, что мужчин, согласных на такой обмен, в округе было не меньше, чем желающих переустановить девушке «Винду» во времена, когда я был ребенком, — помню, шутки такие ходили. Так что физиологически меня ничего не теребило. А вот душевно… завидовал слегка, что греха таить. Уж больно эта парочка светилась, глядя друг на друга. Затянулся как-то у них медовый месяц, пора бы уже чуть-чуть сбавить люмены!
Кстати, оговорюсь, что «завидовать» в данном случае не значит «ревновать»: наоборот, я ловил себя почти на покровительственных чувствах к этой парочке. Мол, не зря столько возился, молодцы, так держать.
Постепенно я взбодрился, а носом начала клевать уже Игнис. Бьер сменил дислокацию и подъехал ко мне, давая девушке поспать, и начал пытать меня на тему строения клетки и устройства микроскопа.
— Как только вернемся с добычей и появится хоть какая-то определенность, что делать и как быть дальше, нужно попытаться собрать такой, — сказал он. — Очень хочу посмотреть, что делает с клетками магия Смерти!
— А как я-то хочу! — поддержал я. — Это первым делом. Только с линзами может быть проблема.
— Ну, подзорные трубы существуют… где-то, — задумчиво проговорил Бьер. — Во всяком случае, я о них читал. Значит, и линзы найдем.
Потом Бьер начал рассказывать мне еще кое-какие секреты мастерства, заодно ненавязчиво проверяя «пройденный материал» — делал он это, похоже, почти машинально, просто иначе не мыслил разговора. Я старался не ударить в грязь лицом. Так довольно приятно прошло время до первого привала, потом — до ночевки. Сделали за день хорошее расстояние, никаких проблем со снаряжением или слугами не вскрылось, даже не вспомнили ни об одной важной забытой вещи — а это вообще высший пилотаж!
Вот только вечером первого же дня Игнис сказала: