— А ведь верно! — воскликнула Метелица. — Помню, когда года три назад один добытчик взял кристалл Воды, Фенир говорил, он его в затопленной пещере нашел!
Мы переглянулись.
— А мы вообще узнаем кристаллы воды? — спросил я. — Как они выглядят?
— Просто прозрачные кристаллы… Но если на стихийный кристалл воздействовать любой стихийной магией, безразлично какой, он показывает свою истинную природу. Огненные камни вспыхнули на секунду, когда я подула на них ветром. Я не собиралась тогда проверять, случайно получилось.
— Ладно, — сказал я. — Тогда вот что. По пещерам ходить очень опасно, гораздо опаснее, чем кажется. Тем более, я ощущаю тут давление эльфийской магии. Поэтому мы берем с собой немертвых слуг и расставляем их через равные промежутки по нашему маршруту. Скажем, на расстоянии трех-четырех часового перехода. Бьер, будешь следить за этим… — тут я поморщился. — М-да, слушай, как-то неудобно тебя по фамилии называть все время! По имени можно?
Справедливости ради, иногда я еще называл Бьера «учителем», но в основном тогда, когда это выходило машинально — то есть в учебных же ситуациях.
— Нужно, — усмехнулся некромант. — Я думал, когда ты заметишь? Или, может, тебе имя мое трудно произносить, как Игнис — твое? Только Элом не зови. Пожалуйста.
— Да за милую душу, — пообещал я. — Итак, Элсин следит за тем, чтобы мы вовремя оставляли слуг по пути. Как только останется последний слуга — поворачиваем назад, нашли мы там что-то или нет. Опять же, не разделяемся, даже до ветру если кому надо, ходим все вместе. В смысле, на расстоянии видимости. Огонь я буду палить постоянно, Игнис, следи, чтобы он не сжигал ту часть воздуха, которой мы дышим… Ты же в курсе, что воздух из разных газов состоит?
— Н-нет… — растерянно проговорила стихийница.
Бьер же заинтересованно подался в мою сторону: ну точно, при следующем удобном случае начнет мучить меня расспросами. Надо будет Бьеру таблицу Менделеева нарисовать, насколько я ее помню (первые четыре ряда — точно, почти целиком, и дальше самые ходовые элементы, типа серебра, золота и платины — жалко, без масс, только с номерами). Вообще, кстати, если мы с ним зададимся целью, то, по крайней мере, с пробелами на месте редкоземов ее и сами восстановим, наверное. Было бы время — да нормальная лаборатория!
Я вздохнул.
— Ладно. Короче, следи, чтобы воздух был свежий, проверяй постоянно. Как вспомнила — так и проверяй. Если вдруг видишь, что воздух затхлый, поступает плохо, сразу говори. Сразу и вернемся… Жалко все же, что тут нет стихийников Земли, сейчас бы человек, который ощущал, твердая ли порода у нас над голова, очень бы нам пригодился.
— Я буду идти впереди, — вызвался некромант. — Если меня засыпет, откопаем.
— А если голову раздавит? — сказал я. — О! Каски! Как хорошо, что я заставил вас их взять! Надеваем немедленно.
На самом деле это были не совсем каски — просто легкие металлические шлемы с толстым войлочным подкладом и не очень широкими полями, которые я заказал у одного из кузнецов Рамсфьелла. Не оригинальный оказался заказ: как выяснилось, многие надсмотрщики в каменоломнях себе такие делали. Но в стандартную экипировку они не входили и обычным каторжанам их не выдавали. Игнис испытывала серьезный скепсис, что они нам пригодятся, но я резонно указал, что все равно нам не на себе это волочь — ей реально жаль умертвий?
В общем, в касках (Игнис даже так умудрялась выглядеть шикарно — красивым девушкам все к лицу!) и с цепочкой умертвий, идущих следом, мы направились в одно из боковых ответвлений — благо, в большой пещере их имелось во множестве.
Исследование этого прохода отняло у нас целый день. Темный подземный коридор то сужался, то расширялся, по стенам постепенно начала стекать вода и хлюпать под ногами. Наконец ручеек превратился в натуральную речку, а в конце мы наткнулись на целиком затопленный участок коридора — кажется, такие называются сифонами. Судя по всему, отверстие там было, проход шел дальше, и под козырьком можно было проплыть. Бьер даже предложил сплавать на разведку.