— Иногда даже я спотыкаюсь, — сказала Игнис, и непонятные ноты в ее голосе усилились. — Я не обязана быть все время грациозной. И нет, ничего не кружится.
«Может быть, лунный цикл?» — подумал Элсин.
Но ее лунный цикл он знал, а также знал и то, что для Игнис эта женская проблема проходит легко, не вызывая существенных перемен в настроении. Разве что в определенное время месяца она становится еще более страстной, чем обычно. Чему он был только рад.
А вот если это начинает на нее влиять эльфийская магия — дело куда хуже. Это значит, что давление выходит на сознательный уровень. Наверное, нужно было не соглашаться с Владом, а все же настоять, чтобы они возвращались сразу. Трау, еще в те времена, когда он был хорошим преподавателем и внимательным хирургом, говорил студентам: «Помните, живые всегда неправильно оценивают свое физиологическое состояние! Они просто не в состоянии оценить его так же хорошо, как мы! Так что когда работаете с живыми, будь то желторотые студенты или бравые вояки, которым вас отправили помогать, делайте на это поправку! Лучше вы проявите себя как наседки, чем потеряете группу!»
Что если Игнис и Владу куда хуже, чем они сами осознавали?
Вот только — заставлять их брести назад, не поспав, усталыми? Игнис, допустим, Элсин легко мог бы нести. Влада тоже, но тот, пожалуй, резко бы отказался от предложения — да и на руки к слугам лезть бы не захотел!
— Давай вернемся, — сказал Элсин девушке. — Мы уже далеко отошли. Хватит для одного раза.
— Ты слишком сильно меня опекаешь! — ага, вот теперь резкость в ее тоне проявилась сполна. — Я вполне в состоянии сама позаботиться о своей безопасности! Как-то же делала это шесть лет до тебя!
— Я не спорю, — сказал Элсин. — Ты — можешь. Но ты хочешь, чтобы я страдал, переживал и пугался? Помнишь, я тебе говорил, что, раз уж некроманты мыслят яснее, мы не в состоянии «плюнуть», «махнуть рукой» и так далее, если уж нас что-то беспокоит?
Прежде на нее этот довод действовал. Она отлично видела манипуляцию, однако находила ее милой и даже забавной.
Но теперь Игнис раздраженно воскликнула:
— Да-да, конечно. Погоди, еще немного. Мне кажется, там что-то блестит.
И девушка размашисто зашагала вперед, выйдя из круга света лампы.
Элсин поспешил за ней.
Коридор тут полого понижался, ноги стремились бежать быстрее, чем было разумно. Элсин надеялся, что впереди уклон не усилится и не окончится провалом, в который Игнис влетит на всех парах. Допустим, она успеет затормозить свое падение ветром — но лучше не рисковать.
— Игнис, пожалуйста, осторожнее! — позвал он.
Девушка обернулась.
В полутьме и пляске теней, создаваемых фонарем, ее лицо казалось очень белым и почти до боли прекрасным — злость шла ей, как и почти любая эмоция. Она оказалась прилично ниже Элсина, пол понижался сразу ступенькой, и ей пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. Почти так же, как она запрокидывала голову для поцелуя. Но теперь вместо желания ее поцеловать Элсин ощутил странное, тяжелое ощущение — что-то было не так. Что-то было очень не так.
— Тебе от меня нужно только одно! — прошипела она. — Вам всем… всем нужно только одно! Ты зачем меня опекаешь — чтобы трахать было удобнее⁈ Ты меня сразу в спальню тащишь, чуть что, ты мне секунды роздыха не даешь — думаешь, я не вижу, зачем я тебе нужна⁈
Элсин, мягко говоря, охренел. И даже обиду почувствовал. А это обвинение откуда взялось⁈ Ведь ни намека не было! Наоборот! Зная за собой тенденцию чрезмерно увлекаться любимыми занятиями и предметами (ну или в данном случае, людьми), характерную для всякого немертвого, Элсин всегда тщательно следил за тем, чтобы их соития происходили либо по инициативе Игнис, либо с ее явно выраженного согласия, и никогда не длились дольше, чем она способна вынести, не потеряв способность получать удовольствие. Неужели он где-то ошибся?
— Погоди, — чуть растерянно сказал он. — Ты ведь сама говорила!.. Ты ведь боялась, что я только имитирую, что для меня плотская любовь — это часть маскарада! Я отлично помню этот разговор! Мне пришлось тебе целую лекцию прочесть о том, как работает наша нервная система, а потом еще битых два часа доказывать на деле! И это ведь ты сама каждый раз просишь…