— Да, — прежним безжизненным тоном произнес Бьер. — Да, я виноват.
— Мать твою, вот только мертвеца с клаустрофобией и комплексом вины мне не хватало! — выругался я. — Хватит, все, никаких соплей. Идем спасать нашу блондинку.
— Если она попала к эльфам…
— Нет тут никаких эльфов, — я еще сам не понял, почему так в этом уверен, но подсознательно уже что-то сработало, какая-то мозаика сложилась. — И никогда не было. Что они, не люди, что ли? Им тут тоже кисло.
— Ты о чем? Это же их магия.
— Нет, не их. Едрить, Элсин, она даже тебе, умертвию, на мозг капает! Настолько, что ты начинаешь глупости делать. А они — живые! Остроухие и дурные, но живые. Кстати, слишком дурные, как я теперь понимаю… Ладно, пойдем, нагоним Игнис — и я вам все объясню.
Мы зашагали вперед — и скоро я понял, что дурнина опять наваливается и на меня.
— Опять буду жечь, — предупредил я, — так что давай снова обниматься.
Блин, вот никогда не думал, что скажу это трупу!
Полыхать огнем приходилось буквально через каждые метров десять, и я начал опасаться, что такими темпами мы никогда Игнис не нагоним. Но в какой-то момент змея развернула кольца у меня на шее и скользнула по боку и по ноге в темноту. Крылан тоже высунул морду у меня из-за пазухи и запищал.
— Он здесь? — удивился Бьер.
— А что, я его должен был там бросить?
— Нет, что ты. Это… Хорошо. Очень хорошо! На него, вроде, не действует?
— Ну, он какой-то притихший, но цапнуть меня не пытался. Диагностика Жизнью ничего не показывает.
Змея скрылась за высоким, стоявшей на попа глыбой камня, отгораживающей участок тоннеля. Мы услышали тонкий всхлип и вопль:
— Уйди!
— Игнис! — Бьер кинулся к этой глыбе.
Игнис, совершенно не похожая на себя, забилась в узкую нишу, отгороженную от коридора каменюкой, и тряслась там, как нервный чихуахуа на прогулке. И выглядела такой же злобной. Лицо исказившееся, оскаленное, пустые глаза. Блин, она сидела так тихо, что, если бы не змея, мы вполне могли бы ее и пропустить!
— Уходите! — завизжала она. — Прочь! Вы… я знаю, что вам нужно! Не возьмете!
Я нагнулся, поднимая с пола отработавшую свое змейку.
— Что нам нужно? — спросил я как можно более спокойным тоном.
Игнис разразилась потоком чернейших ругательств. Я не то что от нее такого не слышал — я вообще в этом мире пока ничего похожего не слышал, разве что от некоторых добытчиков. Но там это все было объединено в более-менее связные, порой даже искусные тирады, а тут — просто поток слов, «словесная рвота», связанная только диким страхом и еще более диким гневом. В этом всем прорывались еще оскорбления в мой адрес, в адрес Бьера и еще в чей-то адрес, пополам с обвинениями, что мы хотим ее изнасиловать, убить, а потом еще раз изнасиловать.
М-да, тяжелый случай. Тоже детские воспоминания прорвались?
Что характерно, воздухом она по нам бить не пыталась. Не помнит, что может? Тоже заперта мысленно в своих двенадцати годах? Но имена-то наши помнит…
— Игнис, на тебя воздействует магия эльфов, — сказал Бьер. — Влад может выжечь ее огнем. Но для этого ему нужно тебя обнять, а не то он тебя же обожжет. Позволь ему, пожалуйста.
Дохлый номер. С тем же успехом он мог бы разговаривать с упомянутой припадочной чихуахуашкой.
— Выкорябывай ее оттуда, — сказал я, отступая в сторону. — И толкай в мои объятия. Придется ей еще раз пережить свой самый страшный кошмар — ну да ничего не поделаешь.
Некромант кинул на меня странный взгляд.
— Ее насиловали в детстве?
— У нее спроси. Мне она рассказала случайно, потому что я увидел ее реакцию в камере смертников… Короче, разбирайтесь сами.
…С Элсином после усиления его горильими мышцами не справился бы даже я и даже после усиления магией Жизни. Если, конечно, чисто на кулачках, без Огня. Что уж говорить об Игнис! Для женщины она высокая и довольно крепкая, но — только для женщины. Бьер скрутил ее на удивление быстро, она даже в какой-то момент завопила от боли — не ожидал от него!
— Скорее всего, я ничего ей не вывихнул, просто больно сделал, но потом посмотришь, — ледяным тоном проговорил некромант поверх скулежа. — Сейчас важнее ее психика.
Ага, молодец. Правильно рассудил.
Но вслух я говорить этого не стал, просто сгреб Игнис в охапку одной рукой, сгреб Бьера другой, прижал к себе обоих — и дал во все стороны того, чего мне так не хватало: тепла и света! Больше, больше тепла и еще столько света — чтобы ослепнуть!