После чего они были таковы.
— Забавно, — усмехнулась Глерви, когда мы с ней остались вдвоем на кухне. — Идеальный маг огня добровольно берет на себя домашние хлопоты… Не думала, что когда-нибудь увижу!
— Каких только чудес не бывает на свете, — заметил я, наполняя лохань из кухонного насоса — еще один предмет хай-тека в этом особнячке, вчера еще увидел, как Дора и Фрих им пользуются. — Наши проблемы — не повод создавать неудобства другим. Особенно если мы их уже и так создали. Они пожилые, засохшую посуду отмывать будет тяжело.
Да еще в холодной воде без нормальных чистящих средств, одним песочком!
— Не многие высокопоставленные люди так пеклись бы о слугах, особенно чужих, — задумчиво проговорила Глерви.
Я пожал плечами.
— Я просто из более демократичного мира. Мне трудно так вот делить людей на сорта, как вы делаете, не задумываясь. А стариков меня учили уважать.
— А я ведь так и не спросила… Мне сначала показалось, что ты — беглец из Старшего мира… Не захотел играть в политические игры, решил с нуля пробиться на фронтире. А ты, оказывается, жертвенный маг Огня? Раз из неимперского мира пришел?
— Угу.
— То есть тот срыв десять лет назад, когда не было Расширения…
— Именно.
Глерви улыбнулась.
— Вот никогда бы не подумала, что буду радоваться тому, насколько наш Круг стихийников — некомпетентные лентяи!
— Думаешь, в этом дело?
— Либо в этом, либо в том, что ты Идеальный маг огня… Лучше у Элсина спроси, он больше читал на этот счет.
— Он тоже не знает. На некоторые книги обычному некроманту лапу никак не наложить.
А Игнис, насколько я понял, такими вещами никогда не интересовалась.
— Поверю на слово… Ты расскажешь мне о своем родном мире? Или тебе неприятно о нем вспоминать?
Я пожал плечами.
— Я оттуда десять лет назад пропал. Там с тех пор… понятия не имею, может, уже сплошной радиоактивный… в смысле, ядовитый пепел лежит.
— Там была война? — удивилась Глерви. — Ты не похож был на человека из воюющего мира, когда учился в Академии.
— Там всего помаленьку, и постоянно все меняется. А каким я был, когда учился в Академии?
Глерви улыбнулась.
— О! Чем-то сильно ушибленный, но восторженный юноша, энтузиаст научной магии. Горящие глаза, хвост трубой… фигурально выражаясь. Мы с Трау еще хихикали, что вы с Элсином нашли друг друга. Он примерно таким же был в твоем возрасте — чисто братишки… Ну, только он был застенчивый, а ты замкнутый, это разные вещи. А меня ты какой воспринимал?
«Холодная расчетливая стерва, которая учит нормально, но в основном держится в преподавательском составе, потому что спит с ректором», — подумал я.
Однако у меня хватило ума не говорить это вслух женщине, которая приложила столько (не вполне нужных, но приятных) усилий, чтобы меня соблазнить.
— Ты казалась мне опасной, — сказал я. — Себе на уме. Очень… цельной натурой при этом. Пожалуй, и сейчас кажешься.
— Вот как?
Поскольку я уже закончил набирать кадку и даже поскоблил те из тарелок, в которых был расплавленный сыр, Ройга подошла ко мне вплотную. Запрокинула голову.
— А хочешь узнать, какая я на самом деле?
— Если покажешь.
Я приобнял ее за талию и наклонился к самому лицу.
— Может быть, и покажу… — выдохнула некромантша.
Дыхание у нее было теплое.
А губы — мягкие и вкусные, совершенно нормальные девичьи губы… Нет, даже лучше, пожалуй. В том смысле, что никогда у меня не было такого искусного поцелуя. Даже в тот вечер, когда я грохнул серьезную часть сбережений на визит в лучший бордель Руниала!
— Пойдем наверх, — пробормотал я, с большим трудом отрываясь от нее. — А то, пожалуй, я примусь за дело прямо здесь.
— Ну, можно и здесь — для разминки, — деловым тоном проговорила Ройга, окидывая кухню профессионально-оценивающим взглядом. — Но это будет немного неромантично. Пойдем!
Мы взбежали по лестнице, подняв немалый шум — и, когда я дернул на себя ручку своей спальни, прямо в лицо Глерви, бежавшей передо мной (я почти обнимал ее, открывая дверь) бросился испуганно вопящий Глинка! Мол, я его запер у себя в комнате, совсем без еды, а сам ушел!
Ройга взвизгнула и разразилась матерной тирадой. Я не отставал. Мыш вылетел из комнаты — и был таков.
— М-да… — проговорила Ройга. — Действительно, братишки-близнецы… У него попугай, у тебя этот рыжуля! Ладно, он напоминает мне летающего песика, так что не буду сердиться.