— Это летучая лисица, а лисицы — все-таки псовые, — сказал я. — Ну, по крайней мере, по классификации, принятой в моем родном мире… Хотя рукокрылые — это даже отряд другой.
— Ты сейчас что-то непонятное сказал… Неважно. Его надо ловить, или как?
— Или как, — решил я. — Он сейчас к Бьеру… тьфу, к Бьерам рванет, на меня жаловаться. Пусть они с ним разбираются. Или погулять полетит, ночь уже. К утру вернется.
Ну или не вернется. Но надеюсь, все-таки да, я к нему привязался.
Я втащил Глерви внутрь и запер дверь.
— Все. Теперь нам никто не помешает.
Нам никто не помешал, и ночь оказалась… действительно длинной и познавательной, как я и думал.
— А ты можешь… дать мне почувствовать, что я с магом Огня? — проговорила Ройга, водя пальчиком на моей груди.
Она сидела на мне верхом на моей кровати, мы оба переводили дыхание после раунда поцелуев, таких пылких, что я реально решил взять тайм-аут, чтобы не закончить «первый раунд» прямо сразу. Нет, магия Жизни мне в помощь, я сразу восстановлюсь на второй, но… неловко как-то. А Ройга, похоже, решила посильнее меня распалить, пока суд да дело.
— А ты уверена? — сказал я, стараясь замаскировать дрожь в голосе легкой насмешкой. — Я же могу вызывать огонь буквально любой частью своего тела. А некроманты — очень горючие.
— Ну… когда ты выжигал яд из воздуха, ты меня не сжег. И Эла тоже, если подумать.
— Вот именно, что я выжигал только яд. Я могу решать, что я сжигаю, а что нет. Это похоже на фокус с зоной контроля, но не совсем. Ту я по-прежнему могу держать только рядом с телом. Или ты не знаешь, что такое зона контроля?
— Догадываюсь, — промурлыкала Глерви. — Нет, зажигать части тел не надо. Но… заниматься любовью в кольце огня я все-таки еще не пробовала.
Я усмехнулся.
— Это уже отдает какими-то мрачными ритуалами… О! Ты же хотела романтики. Как насчет…
Я на секунду сосредоточился — и повторил тот фокус, который так часто выручал нас в подземелье: заполнил воздух над нами алыми и золотыми искрами огня.
Глерви восхищенно втянула воздух. Наклонилась, и рыжая прядь скользнула по моей груди в расстегнутом вороте рубашки.
— Потрясающе, Влад, — промурлыкала она. — Опасно… и так заводит!
После чего показала, как именно ее это заводит.
Нет, первый раз меня все-таки хватило ненадолго. Но вот во второй! А также в третий и пятый. Хотя самым удачным вышел, по-моему, седьмой. Или нет, потому что как раз примерно тогда я окончательно потерял счет.
Ройга поразила меня в наибольшей степени даже не своими умениями — их я ожидал. И даже не тем, что физически почти не отличалась от живых женщин: после того, как я поднял несколько умертвий и проделал черт знает сколько операций на Элсине, мелких и крупных, я отлично понимал, что правильно законсервированный и наполненный Смертью труп отличит от живого только специалист. Им даже сердцебиение требуется — по крайней мере, во время того же секса, иначе нужные органы кровью не накачать! Соответственно, температура тела тоже повышается. Ройга даже предложила мне «сделать погорячее или попрохладнее», как, мол, мне больше нравится!
Да, вот этим она меня и поразила: полной открытостью, отсутствием границ, как физических, так и ментальных. За одну ночь, конечно, невозможно продемонстрировать все секреты мастерства, но было такое ощущение, что она умудрилась вдумчиво составить учебную программу и упихнуть туда по максимуму ликбеза! Даже периодически говорила что-то типа: «Давай попробуем вот так… Но учти, это нравится только примерно трети женщин, если верить опросам. Лично я себе перенастроила нервные окончания, чтобы мне доставляло удовольствие и так, и эдак, но не у всех это от природы…» А один раз я ее, кажется, поразил: когда положил руку ей на поясницу и аккуратно потеребил Смертью изнутри, усиливая ощущения.
Она охнула, запрокинула голову, застонала.
— Вла-ад! О боги мои, я и забыла, что ты и некромант тоже! Да, пожалуйста! Пожалуйста! Еще!
Потом она даже посетовала, что не может устроить мне то же самое, поскольку мое тело живо, — а то секс между двумя некромантами, это, мол, особенно круто.
— Ничего, — нежно сказал я, — ты мне и так все очень хорошо устроила.
Да, нежно, потому что в какой-то момент моя четко выраженная позиция «это честная сделка, похоть за похоть» как-то само собой… не то чтобы дала трещину, просто я вдруг понял, что искренне симпатизирую Ройге! Что она мало того, что красивая (и это именно заслуга, куда более плод усилий, чем у живой женщины), она еще и весёлая, и ироничная, и даже добрая. И уязвимая — глубоко внутри. Причем это уязвимое место — свою самооценку — она, не колеблясь, поместила мне в руки.