А некромантша при виде меня ощутимо расстроилась, даже губки надула.
— Влад! Уже встал. А я хотела вернуться, пока ты еще не проснулся!
Элсин отставил чашку и уставился на Ройгу с таким видом, будто она заявила, что она планирует приживить… то есть примертвить себе гигантские крылья — неверие, легкие научный интерес и нешуточное сочувствие.
Я усмехнулся.
— Ты же мне вчера только говорила, что живым и немертвым лучше спать в отдельных кроватях?
— Вот поэтому и говорила, — согласилась Глерви безапелляционным тоном. — Ночь — лучшее время позаботиться о себе, большинство некров, кто выбрал или вынужден вести активную социальную жизнь, ее так использует. Живому неудобно. Разбудить можно, все такое. Опять же, если период отключки совпадет с пробуждением живого, могут быть неприятности. Я лично как-то на заре своей карьеры писала протокол двойной смерти по неосторожности по такому поводу.
— Двойной смерти? — эхом переспросил я.
— Ну… Пожилая пара, лет тридцать уже вместе. Он полностью немертвый некромант, она — обычная женщина. Проснулась, увидела мужа в виде трупа рядом — и окочурилась. Он пришел в себя по таймеру, увидел ее труп, написал записку, в которой пояснил, что забыл настроить себе пробуждение по ее голосу, потому что только недавно перешел на полностью мертвое тело, но теперь понимает, что зря это сделал. И тоже… отключился. В смысле, поддержку плана Смерти себе убрал. Так что через пару дней соседи на запах вызвали стражу.
Мой наставник кивнул.
— Да, я тоже всегда эту историю привожу на лекциях для старшекурсниках среди примеров техники безопасности. Живые — очень хрупкие, с ними надо осторожно. Но ты-то что?
— Хотела сделать Владу приятно, в порядке исключения, — пожала плечами Глерви. — Ты, смотрю, ту же самую любезность супруге оказать не торопишься?
— Вот именно, не тороплюсь, — кивнул Элсин. — Видишь ли, Игнис — человек походный. У нее есть два режима пробуждения. Один — встала, вскочила на лошадь и понеслась. Другой… впрочем, сейчас увидишь.
Я отлично знал об этих двух режимах, поэтому предусмотрительно налил чая в три кружки и выставил на стол, пока эти двое были заняты пикировкой, так как приближение Игнис было слышно даже мне — по душераздирающим зевкам.
Девушка появилась в кухне, усталая, помятая, хмурая, с полузакрытыми глазами — но уже полностью одетая и идеально причесанная.
— Утра! — рявкнула она командирским тоном, схватила первую чашку и торопливо выпила в несколько глотков.
Затем упала стул, положила на стол руки «по-ученически», уронила на них голову — и снова задремала.
— Спасибо, Влад, — сказал мне Элсин. — Не мог бы ты?..
Я кивнул, осторожно положил руку ей на голову и прислушался Жизнью. Все в пределах нормы, хотя ее вчерашняя шутка насчет того, чтобы я ее подлечил, а то она в портал только вползет, оборачивалась правдой примерно процентов на двадцать. Ночка у них и вправду была бурной.
Когда вот так тесно живешь с двумя людьми и ночуешь с ними бок о бок, да еще и лечишь одного из пары постоянно, волей-неволей узнаешь достаточно интимные вещи. Элсин относился к этому спокойно, я тоже не парился — врачебная этика из моего мира плюс привычка. Игнис сперва переживала, потом увидела, что мы оба не делаем из мухи слона, и сама успокоилась на эту тему. Ну и удобство оценила. Так что теперь я частенько диагностировал и «подбадривал» регенерацию либо по ее просьбе, либо, чаще, по просьбе Элсина, если он считал, что это нужно. А это действительно порой не мешало: очевидно, двое «нежных фиалочных романтиков» в постели любили пожестче! Едва ли до извращений, но точно до синяков и царапин. И в каком-то безумном темпе, судя по всему. Не всегда, но часто.
— При отсутствии непосредственной опасности в городской застройке мэтресса Бьер просыпается долго, поэтапно и, как правило, в не очень хорошем настроении, — продолжил Элсин для Ройги лекторским тоном. — Хорошо, что она все-таки встала сама, а то если будить, выходит еще хуже.
— Сейчас она проснется, допьет еще две чашки и будет функциональна? — с любопытством спросила Ройга.