Нет, это было раньше. Гораздо раньше. Ты в самом деле не помнишь?
В памяти услужливо всплыл другой образ - нагретой солнцем заводи с поникшими головками лилий и вертлявого тела, похожего на чёрную бархатную ленту, которую двенадцатилетняя Лилиан имела обыкновение повязывать по воскресеньям, покидая стены Файнинг Хилла и отправляясь с отцом на проповедь в местную церковь, или же в дни, когда в доме гостили Хоупы или кто-то ещё из многочисленных друзей или родни отца и нужно было выглядеть и вести себя, как взрослая. Что же тогда сделал Сесл? Ведь именно он был рядом с ней, Лилиан, в тот день.
Он…
Узкий рот снова прижался к уху девушки, а язык, горячий и мокрый, выскочил и тронул маленькую изящную мочку.
Он придавил меня к земле своей проклятой тростью и, кажется, назвал меня мерзкой тварью. А ты… ты закричала, чтобы он не смел меня убивать и немедленно, немедленно отпустил!
Да, всё именно так и было. А потом… Сесл чуть не утонул в тот день, когда, подначиваемый ею, Лилиан, поплыл в самое сердце тёплой заводи с лениво покачивающимися головками цветов, красивых, недоступных, хрупких и абсолютно лишённых запаха, чтобы сорвать один из белых бутонов. Когда же молодой Хоуп немного пришёл в себя и к нему вернулась способность шутить, он сказал, что, похоже, тихую сонную заводь облюбовал сам Дьявол.
- Нет, дорогой Сесл, - возразила двенадцатилетняя Лилиан. - Это проклятие змеи, которую вы ни за что обидели.
- Вы верите в проклятия, мисс Лилиан? - улыбаясь, ответил на эту тираду Сесл. - А я-то считал, что вы примерная католичка и вам чужды всякие суеверия!
Нет же… раньше! Ещё раньше!
Ещё раньше?.. Но где же?.. Как?..
И она вдруг вспомнила. Об одной необычной встрече, произошедшей почти десять лет назад, когда она, Лилиан, была совсем крохой. О том, как отмечавший сорокалетие отец устроил большой охотничий праздник - ведь лошади и стрельба всегда были его страстью, всегда - и пригласил на него всех желающих за исключением неё, восьмилетней дочери. Её, маленькую Лили, решено было оставить дома, поручив заботам мисс Уилсон, воспитательницы. Сказать, что она была оскорблена, значит не сказать ничего - очень уж ей, любопытной девчонке, хотелось тоже сидеть верхом, как взрослая, править лошадью, слезая время от времени, чтобы подкрепить силы холодным мясом, фруктами и рубиново-красным напитком со странным пряным запахом - всем тем, что едят и пьют они - и может быть, даже увидеть дикого зверя, живого, всамделишного, но отец сказал, что охота это развлечение для взрослых и что маленьким девочкам там не место, а верный оруженосец Сесл - он-то достаточно взрослый! - в этот раз почему-то не захотел отказываться ради неё от участия в потехе и приготовился ехать вместе со всеми. От обиды Лилиан разревелась и убежала в крохотный фруктовый сад за домом, а оказавшись там, почему-то не остановилась и опомнилась уже в лесу, с ужасом осознав, что не помнит, милостивый Боже, она совершенно не помнит, откуда пришла!
В паре метров от неё среди высокой сочной травы что-то зашевелилось, и тут же раздался сухой треск, разнёсшийся громким эхом над головой среди пышных крон деревьев. Маленькое серое тело с большими ушами, жалобно заверещав, высоко подскочило, крутанулось и покатилось под низкий колючий кустарник. У Лилиан душа ушла в пятки, когда она увидела ярко-красное пятно, выступившее на белом пушистом животе, но девочка испугалась ещё больше, когда, почувствовав чей-то пристальный взгляд, она подняла голову и среди пышной изумрудно-зелёной листвы заметила медленно опускающееся блестящее дуло ружья. Кто-то громко выругался и начал выдираться из кустарника, в котором спрятался, чтобы подкараулить и подстрелить добычу. Лилиан увидела, что незнакомец очень высокий и весь в чёрном. Своё ружьё он сложил пополам и повесил на сгиб локтя. Она знает, это делается в целях безопасности, чтобы, когда не стреляешь, ни в кого случайно не попасть.
- Что ты здесь делаешь, дитя? - спросил человек, склонившись над ней и уперев кулаки в полусогнутые колени. - Разве ты не знаешь, что опасно гулять без присмотра там, где стреляют? Я мог попасть в тебя!
- Я… я…
- Ну?
Очень высокая и очень чёрная фигура наклонилась, заглядывая под куст, подняла серого длинноухого зверька с похожим на сердечко носом и, усмехнувшись, спрятала его в плетённую сумку. Лилиан внезапно вспомнила о людях, о которых ей однажды рассказал отец после одного, как он выразился, возмутительного случая. Несколько крепких молодцев из числа обитателей Файнинг Хилла в один спокойный и не предвещающий никаких потрясений апрельский полдень, отправившись куда-то с каким-то поручением, идя лесом, натолкнулись на молодчика, подстрелившего хозяйскую дичь. Взял он немного - всего-то одного заморенного зимней голодовкой зайца - но и этого оказалось достаточно, чтобы скрутить парня, привести в поместье и крепко избить. Отец рассказал это со смехом и даже гордясь собой. Как же он назвал того нехорошего человека?