- Можешь погладить, если хочешь. Он не кусается.
Лилиан кивнула и коснулась пальчиками шёлкового крапчатого меха. Хвост замахал чаще.
- Иди вперёд, мальчик, - сказал незнакомец, в свою очередь ласково похлопав собаку по холке. - Охраняй.
Пёс вильнул хвостом и стремглав, высоко закидывая задние ноги, бросился по узкой тропинке вглубь леса.
- Я всё ещё не знаю твоего имени, дитя, - сказал незнакомец и, достав из своей необъятной куртки чёрный мешочек с золотой тесёмкой и странного вида трубку, чашу которой обхватило что-то, похожее на когтистую лапу хищной птицы, плавно переходящее в длинный тонкий чубук, осведомился, может ли он закурить, пока они идут к её, Лилиан, дому.
Она ответила, что всё в порядке. Её отец постоянно курит сигары, так что табачный дым ей в сущности не в диковинку и не противен. И её зовут Лилиан.
- Цветок, значит, - сказал незнакомец, привычно дёрнув узким тонкогубым ртом.
Лилиан заметила, что так её ещё никто не называл.
- Значит, я стану первым, - ответил её спутник.
А как зовут его?
- Тебе непременно нужно называть меня каким-то именем, дитя?
Имя есть у всех. Она полагает, что слово «Хозяин», которым он сам себя назвал, таковым не является, и у него есть другое.
- Есть, конечно…
Какое же имя он ей назвал? Какое-то очень короткое, красиво звучащее и непривычное для её уха…
Что-то вдруг затрещало у них над головой, и Лилиан испуганно прижалась к чёрной куртке незнакомца.
- Вот тебе и дикий зверь, дитя!
Маленькое рыжее тельце с пушистым хвостом, молнией спикировавшее на плечо незнакомца, понюхало ему ухо и, цепляясь крохотными лапками за одежду, короткими перебежками переместилось к руке, продвинулось к её середине, замерло, повиснув вниз головой, подергивая кончиками ушей и беспокойным крохотным носом. Спутник Лилиан приподнял руку, коснувшись плеча девочки, и вот уже юркая белка, оказавшись на ней, деловито уселась на задние лапки, сложив на груди передние, быстро втянула носом воздух, чихнула, почуяв табачный дым, длинную сизую струю которого выпустил незнакомец, соскочила на землю и исчезла где-то в траве.
- Ты довольна?
Лилиан остановилась и, спрятав, руки за спину, заявила, что это ничегошеньки не доказывает. Быть может, белка та ручная.
- Вот как! Ты не веришь мне и так спокойно об этом заявляешь!
И внезапно тёмные глаза незнакомца, ещё мгновение назад подшучивавшего над ней и мирно посасывавшего свою необычную трубку, изменились, стремительно утратив всё человеческое.
- Я ведь… - сильная рука схватила Лилиан за подбородок и пребольно сжала, словно клещами, - я ведь и сломать тебя могу, дерзкая девчонка!
Эти глаза стали в точности такими же - янтарными. Ни белков на них. Ни радужки. Только узкая не тоньше ниточки щель зрачка. Как у дикого кота. Как у болотной твари.
В памяти всплыла первая буква того так странно прозвучавшего имени, которое он шепнул ей на ухо, потом вторая и третья…
- Ирмин! - в ужасе вскричала Лилиан. - Тебя зовут Ирмин!
Узкий рот привычно дёрнулся в гримасе, больше похожей на улыбку презрения.
- Я рад, что ты меня всё-таки вспомнила, дитя! Быть может, теперь ты вспомнишь и другое?
- Другое?
Лилиан непонимающе посмотрела в золотистые лишённые всего человеческого глаза и почувствовала, как внутри у неё всё похолодело. В тот день… было что-то ещё… Восьмилетняя Лилиан что-то сказала странному существу, похожему на человека во всём за исключением удивительно изменяющихся глаз… Она что-то ему пообещала…
Девочка потупила взор и, ковыряя землю носком ботинка, сказала, что теперь она верит ему и больше не будет насмехаться.
- Хорошо, дитя…
Её спутник успокоился так же внезапно, как и разъярился. Его веки сомкнулись, и он несколько раз глубоко вдохнул из трубки густой белёсый дым, выпуская же - напротив - из ноздрей, двумя тонкими струйками. И когда тёмные ресницы того, кто назвал себя Ирмином, наконец, поднялись, Лилиан увидела привычные ей белки, радужку и блестящий круглый зрачок. Как будто и не было ничего.
Деревья между тем стали гуще и, снова замедлив шаг, Лилиан потрогала своего провожатого за рукав и спросила, уверен ли он в том, что выбранная им дорога верная - она ведь совсем, совсем не помнит этого места!