На подъездной площадке им встретился сам Хьюго Эндикотт, отец Лилиан.
- Уже познакомились?
- Это вышло случайно, сэр.
- По-прежнему не можете усидеть на месте, а, Доннелли? Я много слышал про ваши повадки.
Улыбка раздвинула узкий рот, обнажив мелкие и острые зубы. Такому палец в рот не клади.
- И что же вы слышали, сэр?
- Что вы перво-наперво идёте знакомиться с местом и лезете чуть ли не в каждую лужу.
Снова улыбка.
- Это не леди Муррей вам случайно рассказала? Было дело… Интереснейший выдался тогда случай.
- А ещё, что вы совершаете какие-то странные ритуалы, от чего вам всегда сопутствует удача.
- Нууууу… это уже чересчур, сэр… - красивое бледное лицо скривилось и рука притронулась к груди преувеличенно трагическим жестом. - Я не так уж удачлив, как мне приписывают!
- Так правда это или нет про ритуал?
- Слухами земля полнится… - мелкие белые зубы сверкнули. - Всего лишь приметы. Знаете, как у актёра – снять часы перед выходом на сцену. Видите ли… я должен чувствовать место.
Подошёл Бартон, дворецкий, и о чём-то вполголоса доложил хозяину.
- Ваша комната готова. Приводите себя в порядок и спускайтесь через час к ланчу.
- Ох, спасибо, сэр.
- Ваша собака…
- Султан должен остаться со мной. Если можно.
- Вообще-то…
Брови отца удивлённо поползли вверх - похоже он озадачен, затем они сдвинулись - и Лилиан поняла, что он раздумывает, как ему поступить: удовлетворить странную просьбу Доннелли или нет. Но гость на то и гость. Сегодня он есть, а завтра он отправляется куда-то ещё, и обязанность хорошего хозяина сделать его пребывание в доме максимально комфортным.
- Хотя… собственно, почему бы и нет. Пусть будет по-вашему. Бартон принесёт вам всё необходимое.
Глава 2
Плохие сны.
Заиндевевшая земля низко стелется у её лица. Или это и не лицо вовсе? Странные сны порой видят люди! Ох, какие же странные! Она не человек. Она животное. Красивое. Сильное. С блестящей чёрной шерстью. С беспокойным бархатным носом, беспрерывно двигающимся и обнюхивающим всё вокруг.
Первым я украду твоё сердце…
Косматые лапы сделали ещё два или три шага - очень медленных и нерешительных - и остановились. Собака обернулась и часто задышала, вывалив длинный ярко-красный язык и выпуская белёсые облачка пара. Что-то затрещало. Маленькое рыжее тельце с пушистым хвостом стремительно метнулось из кустов и взлетело вверх по медно-красному стволу сосны. Белка. Всего лишь белка.
Затем я подчиню себе плоть…
Что это? Чем пахнет? Откуда? Влажный чёрный нос ткнулся в снег и заходил ходуном. Запах стал отчётливее. Это где-то справа. Прямо. Всё время прямо. А теперь… А теперь запах ослаб и озадаченное животное, закружившись на месте, сделало несколько коротких прыжков вправо и влево. Нет! Вот же он! След повернул налево, уводя куда-то к кромке поляны, вон к тем кустам и к чему-то, лежащему под ними, похожему на неряшливую кучу тряпья.
И напоследок…
Влажный нос беспокойно задвигался. Этот запах…
Лилиан увидела клетчатый выпачканный чем-то тёмным шарф, комок слипшихся чёрных волос, широко раскрытые неподвижные глаза, и ещё руку с полусогнутыми пальцами и запёкшейся под ногтями кровью.
Пасть собаки ощерилась, и животное утробно заворчало. Она чувствует. Она знает. Не стоит подходить к этому распростёртому на снегу телу, источающему терпкий запах смерти и тлена, такой тяжёлый, что, кажется, его можно подцепить зубами и трепать, трепать, трепать. Как старый ботинок. Или как амбарную крысу. Или как ещё какую-нибудь ловко пойманную мелкую живность. Она знает, что не надо этого делать, и всё равно наклоняет голову и обнюхивает волосы, почерневшие сухие губы, полусогнутые пальцы с безобразными синюшными ногтями.
Внезапно рот человека дрогнул и приоткрылся, обнажив влажную полоску зубов и издав какой-то звук, похожий на всхлип. Не поворачивая головы, никак не меняя своей позы, он с быстротой молнии выбросил вперёд правую руку и схватил собаку за загривок.
что-ты-делаешь?!..