И вот рот мистера Си прижимается к её, и он начинает вдувать воздух ей в лёгкие, попеременно нажимая на грудь.
- Мисс Лили…
- Что? - встрепенулась Лилиан.
- Вы сегодня явно где-то витаете! Должно быть вы думаете о мистере Сесле… Ваша свадьба ведь совсем скоро… Или… может, вам приглянулся наш гость? О нём только и судачат.
Лилиан вспыхнула.
- Не говори глупостей, Герти! Или я… или я…
- Мисс, я просто пошутила! Пошутила!
Герти исполнилось восемнадцать в марте, она ходит за ней, Лилиан с тринадцати лет.
- Если вы закончили, вылезайте.
Герти протянула ей простыню, и Лилиан, поднявшись во весь рост, завернулась в белый хлопок.
- Одеваться, Герти.
- Вы стали настоящей красавицей, мисс Лилиан, - сказала Герти немного спустя, когда уже полностью одетая девушка стояла перед зеркалом, терпеливо ожидая, пока ловкие пальцы закончат завёртывать ей косу. - Вы будете самой очаровательной невестой!
Через две недели она, Лилиан Эндикотт, превратится в леди Хоуп и, как маленький ребёнок, родится, задышит, начнёт жить.
Лилиан Хоуп.
Звучит странно и непривычно. Как… как… Как же называется то восточное лакомство, о котором она читала, но никогда и в глаза не видела - не то что не пробовала? Кстати, о конфетах, танцах и прогулках, куда, когда и с кем вздумается, придётся забыть. Её обязанность после свадьбы быть примерной женой.
- Когда ваш отец ожидает Хоупов? А то столько разговоров… столько разговоров… А никто ничего толком не знает! Я попробовала пристать к миссис Форрестер, а она…
Герти сердито поджала губы. Разумеется, ей интересно. Она привыкла быть наперсницей и узнавать первой о её, Лилиан, больших и важных или маленьких и незначительных секретах, слушать, слушать, слушать, раскрыв от любопытства рот, иногда глупо улыбаясь или вставляя попеременно задумчивое «гм!» и удивлённое «ну и ну, мисс!».
О том, что её питомица стала девушкой.
О том, что ей, оказывается, нравится мистер Си, лечащий врач и близкий друг семьи.
О предложении Сесла…
Их союз был делом решённым чуть ли не с колыбели. Лилиан стала невестой в пятнадцать лет и спустя три года помнит, как это было, словно всё случилось вчера. Просто однажды в ясный июньский день, когда Хоупы в очередной раз гостили в поместье и на второй день после их приезда, Бартон разыскал её в оранжерее.
- Мисс, вот вы куда убежали! Пойдёмте скорее со мной!
- Что-то случилось?
- В сущности ничего. Сейчас сами всё узнаете. Эээээ?.. Погодите. Покажите-ка мне сперва ваши руки.
Бартом жестом удержал девушку, схватив её за запястья и почти приникнув своим длинным острым носом сперва к ладоням, а потом и к крошечным аккуратным ногтям. Несмотря на свою страсть к копанию в земле она, Лилиан, тщательно заботится о руках, но Бартон застал её в самый неподходящий момент.
- Так я и знал! Идите-ка сюда!
Он схватил Лилиан под локоток и увлёк в дальний угол, туда, где Кёртис, садовник, складывает свои инструменты, где стоит кадка, до краёв наполненная водой, всегда неподвижной и источающей сырой и затхлый запах, где лежат какие-то мешки, лейки… Лилиан послушно погрузила руки в чёрное жидкое зеркало. Вода в бочке всегда обжигающе холодная. От неё тут же защипало кожу.
- Ещё! Ещё! Мойте, как следует, грязнуля!
Что-то заворочалось под кадкой и Лилиан, заглянув туда, вздрогнула, встретившись с пристальным немигающим взглядом золотистых глаз с узкой щелью зрачка. Девушка отпрянула, и её рука взлетела ко рту, подавляя приступ тошноты.
- Что с вами, мисс Лили?
Дрожащий палец указал в зазор между кадкой и утрамбованным полом.
- Маленькая трусиха!
Бартон взял палку для подвязывания растений, пригнулся и ткнул ею в щель. Там заворочалось ещё сильнее и из-под днища бочки наполовину высунулось безобразное бородавчатое тело, серое, почти сливающееся с почвой, треугольная морда, пульсирующее горло и эти странные немигающие глаза цвета янтаря.
- Видите, мисс? Это просто садовая жаба! Ну-ка… убирайся отсюда, противное создание!
Бартон двумя пальцами схватил толстое неповоротливое тело за заднюю лапку, и жаба, дёрнувшись пару раз, безучастно повисла в воздухе. Лилиан почти физически ощутила, как бородавчатый комочек шмякнулся о землю, когда дворецкий, быстро шагнув к распахнутой настежь двери оранжереи, швырнул животное в проём
ооох!
как завозился, возвращая себе первоначальное положение
как, полный боли и возмущения, отполз к спасительному островку изумрудной травы