Тем временем красный олень метался по зарослям кустарника, разбрызгивая повсюду кровь. Он брыкался в предсмертных конвульсиях, заставляя Ханзи в панике отползать все дальше и дальше. Рот на его животе то открывался, то закрывался, будто стараясь откусить от невидимой жертвы кусок побольше. Зубы нещадно молотили воздух, взбивая кровь в пену. А обломок копья в центре болтался будто затвердевший язык, подрагивая вместе с сердцем, совершавшим свои последние удары.
Когда запыхавшиеся Янош с Паси добежали до места засады, олень уже опустился на колени. Губы его настоящего рта обвисли и теперь походили на полы шерстяного плаща, увенчанного крупными когтями. Шея изогнулась под странным углом, голова запрокинулась оттягиваемая весом рогов, а в широко раскрытых глаза отражался страх перед неминуемой смертью.
— Какая гадость… — борясь с отдышкой, сказал Паси.
— Какая красота, — одновременно с ним вздохнул Янош.
Ханзи же молча потирал ладонями поясницу, которая начала ныть после неудачного падения.
Олень сделал еще несколько хриплых вздохов, после чего его квадратные зрачки сузились, а из ненастоящего рта вывалился побледневший от недостачи крови язык. Животное умерло. Охота окончена. Но для Ханзи все это значило гораздо больше. Несмотря на внешнее спокойствие и молчаливость в душе он ликовал, ведь благодаря его опыту и сноровке Янош не пострадал. Теперь в их семье был еще один член, побывавший на охоте на красного оленя. И когда Ханзи умрет, он сможет передать это знание другим поколениям Делинко, не даст ему раствориться в вечности.
Старик был рад своему успеху, вот только он не знал, что радости этой продлиться было суждено совсем недолго. Молодой и любопытный Янош, только заметив, что животное издохло, тут же подошел ближе, чтобы как следует его рассмотреть. Он хотел запомнить, как выглядит красный олень до того, как его распотрошат и разберут на части. На миг потеряв бдительность Янош в потемках наступил на ветку, которая к его несчастью была единственным, что удерживало тушу оленя в равновесии. Потеряв опору, передняя нога животного съехала в сторону, вся туша накренилась и голова, больше не поддерживаемая мышцами шеи, упала вперед. Увесистые рога, которыми олень при жизни оставлял метки на коре деревьев, оставили еще одну. Последнюю. На этот раз на Яноше Делинко.
Парень успел только всхлипнуть, бессильно раскинув руки в стороны от неожиданности. Клетка из рогов опустилась на него сверху, придавив к земле. Один из ее острых концов вонзился в грудь, пройдя между ребрами.
— Нет! — прохрипел Ханзи, вскакивая на ноги. — Нет!
В один прыжок преодолев расстояние, разделявшее его и мертвого оленя, он схватился за рога и попытался поднять их. Смертоносная клетка оказалась гораздо тяжелее, чем он предполагал. Ее острые грани впились в кожу ладоней, мгновенно став скользкими от крови.
Лицо Яноша исказила гримаса боли. Он лежал, придавленный неподъемным грузом, беспомощно сучил ногами, а из уголка его рта по щеке стекала алая струйка.
— Помоги мне! — не оставляя попыток приподнять рога, Ханзи обратился к Паси.
Тот без особой спешки подошел ближе и сел на корточки рядом со стонавшим парнем.
— Мне нужен нож, которым вы собирались разделывать тушу, — голос шамана был на удивление спокойным.
— К черту нож, Ахо! Помоги поднять! — руки Ханзи уже начинали дрожать.
— На твоем месте я бы с этим не спешил… — Паси приложил ладонь к груди Яноша рядом с раной. — Рога убивают его, но не дают ему умереть. Они сделали в нем дыру, но пока еще закупоривают ее. Если вытащить их сейчас, твой внук истечет кровью, как свинья на бойне. Думаю, Яношу этого хотелось бы меньше всего. Да?
Старый охотник нехотя отпустил рога и посмотрел на порезы, глубокими бороздами проходившие поперек ладоней.
— Что ты предлагаешь?
— Я? — Паси встал и обернулся к нему, продолжая сохранять на лице выражение то ли полной уверенности, то ли абсолютного безразличия. — Я предлагаю дать мне нож, которым вы собирались разделывать тушу.