Выбрать главу

— Понял, — старый охотник улыбнулся. — Сейчас поджарю тебе самый вкусный кусок.

Он жестом попросил шамана вернуть нож и, получив его, начал с уверенностью бывалого разделывать тушу оленя.

— Черный человек с красивым лицом… — снова повторил Паси, усевшись на траву. — А он тебе случайно имя свое не назвал?

Янош посмотрел сквозь переплетения крон на желтоватое рассветное небо. Почему-то, несмотря на всю сумбурность сновидения, пришедшего к нему в горячке, на тот ворох деталей, моментально выветрившихся из его головы по пробуждении, одна ярким огнем въелась в память. Клеймила его. Это было имя. Длинное, заковыристое и непривычное для цыганского слуха.

— Мудреное, — после короткой паузы ответил Янош. — Я такое и произнести-то не смогу, наверное.

— Значит назвал, — Паси сжал губы, стараясь не выдавать волнения. — Ну ты попробуй, а там посмотрим.

Парень сделал короткий вдох и попробовал. Его опасения оказались напрасными. Язык и губы сделали все сами, будто повторяли это имя бесчисленное множество раз. Оно вырвалось из его рта с небывалой легкостью и заставило сердце шамана пропустить удар.

— Ньярлатхотеп, — сказал Янош. — Так его зовут.

— Вот ты и увидел луну, — прошептал Паси.

Пока на месте охоты воцарилась тишина, Ханзи полностью вскрыл брюшину красного оленя, выскреб из нее остатки внутренностей, и отделил вторую заднюю ногу, которую не успели забрать с собой волки. Мясо с нее он разрезал на длинные ломти и насадил на ветки потоньше, чередовав их с душистыми растениями, названия которых Паси не знал. Шашлык получился не из лучших. Мясо красного оленя оказалось слишком жирным и имело странноватый привкус. Но измотанные охотники были рады даже такому. К тому же, по заявлению Ханзи местная волчатина вышла бы еще хуже. Особенно в эту пору года, когда у них слишком много конкурентов и они не брезгуют питаться падалью. Янош со своей порцией управился быстро, после чего помогая себе локтем отполз к упавшему буку, сел, облокотившись на него спиной и съел добавку.

— Хороший аппетит – хорошее здоровье, — сказал Ханзи. — Такими темпами ты и домой своим ходом пойдешь.

— Ага, — улыбнулся Янош. — И дырка по дороге затянется…

— Она затянется? — старик направил вопросительный взгляд на Паси. В ответ тот неопределенно пожал плечами.

— Да ты просто боишься Тсеру, — Янош осторожно убрал импровизированную повязку и посмотрел на свое легкое, на котором отчетливо виднелся уже начавший затягиваться порез от кончика рога.

— А ты не боишься? — удивился Ханзи. — Она же сначала мне руки вырвет за то, что тебя не уберег, а потом – тебе, за то, что не уберегся.

— Уж как-нибудь переживу, — хмыкнул парень и тут же поморщился, осознав, что пока не способен на такие резкие вздохи. — Больнее не будет…

— Ахо, — старый охотник опять посмотрел на Паси, задумчиво таращившегося в огонь, — похоже, что самое плохое позади, да?

— Это вряд ли, — не поднимая головы ответил тот.

— Я к тому, что пора бы разобраться с добычей. Зверя мы тебе убили. Что тебе с него было нужно? Шкура? Мясо?

— Мне нужны были его рога…

— Тебе вместе с черепом, или отделить?

— М? — Паси вдруг растерянно посмотрел на Ханизи. Так, будто пропустил большую часть разговора мимо ушей. Затем на Яноша, с любопытством ребенка, разглядывавшего рану, и в конце концов – на распотрошенную тушу оленя. — А, ну да… Лучше отделить. Так удобнее будет.

Ханзи кивнул и занялся делом. Пилить пришлось долго. Нож подходил для такого занятия плохо, к тому же, сами рога были гораздо тверже обычных, что тоже добавляло работы. Но старый охотник за свою жизнь сталкивался и не с такими трудностями, а потому управился достаточно быстро.

— Вот, — он бросил две угрожающего вида «клешни» у костра. — За это ты платишь?

— В том числе… — Паси окинул их критическим взглядом, почесал косматую бороду и ткнул пальцем в один из самых острых концов. — Вот этот.

— Что вот этот? — не понял Ханзи.

— Мне нужен вот этот кусок, — Паси наклонился ближе и все тем же пальцем провел невидимую черту в предполагаемом месте среза.

— Что-то я не понял, тебе нужен только вот этот маленький кусочек?

— Да-да, самый острый. Вот здесь отрежь, если можно.