Мы поругались с Сандрой, – Марта виновато развела руками. Честность была не лучшим решением в её ситуации, но она почему-то решила довериться матери и поговорить с ней в открытую. – А ещё она сказала, что не хочет видеть меня!
Ну… – Анна задумалась. Марту ей было жаль, но ведь Сандра выходила замуж, и спокойствие старшей дочери было важнее. Тем более, что фрау Ляйтнер совсем не хотелось позориться перед новыми родственниками из-за выходок младшенького отпрыска. Вступать в конфликт с Венсаном из-за блудного дитятка? Вот уж нет. К тому же ей было неловко за свою дочь и перед хозяином острова. Сначала он довёл её до дома, когда эта дурёха порвала обувь. Потом вытащил из воды после того, как она свалилась в море. Теперь Марта устроила непонятную сцену с участием сына синьора Лино. Не ребёнок, а несчастье!
Вся жизнь Марты была одним сплошным недоразумением. Даже странно, что у таких рассудительных людей, какими Анна без ложной скромности считала себя и Здислава, могло родиться подобное «чудо». Лучше увезти младшую дочь подальше от Сандры, чтобы она перестала дискредитировать всю семью, а потом, после свадебного путешествия, можно будет попробовать уговорить девочек помириться. Ну, или убедить Марту молчать на семейных собраниях и… появляться на них как можно реже. Да, хорошая идея! Заодно это избавит синьора Лино от назойливого внимания её доченьки, которая прыгала от рыжего парня к его отцу и обратно. Вот ведь… слабая на некоторые места идиотка! Ничему её жизнь не учит.
Поэтому Анна, ещё раз всё взвесив, с умеренным беспокойством спросила:
– Тебе дать денег на билет?
Обгоревшая кожа Марты стала белее молока. Она замерла, пытаясь переварить сказанные матерью слова, надеясь, что ослышалась, что не поняла её! Но нет, смысл слов был доступен, чёток и ясен. Мать. Хочет. Дать. Ей. Денег. На билет.
Отлично, – сквозь зубы процедила Марта, исподлобья глядя на Анну. Почему-то в памяти возникло укромное место у маяка, где лежал нож с перламутровой рукоятью. Убей она тогда Регину, эта змея не стала бы подзуживать Сандру, поддерживая её ложь. Или, может, надо было убить сестру? Ведь она первая начала – только чудо в виде Дэя спасло её прошлой ночью. Её и Лино. Сердце затопило щемящей, ноющей болью, смешанной с истеричной злостью. Он ведь плохой человек, он сам говорил. Но как же Лино любит своих детей! Как говорит о них, как разговаривает с Дэем, и как Рыжик отвечает ему! Почему же её саму не любят родители? Потому что она настолько плохой человек? Ещё хуже, чем может быть убийца и совратитель, честно признающийся в своих грехах? Или всё потому, что Марта глупа? Она ведь никогда не была меркантильной тварью, как её называла Сандра. Да, совершала ошибки, но ведь среди них не было таких, которые нельзя было исправить, да и урок, преподанный жизнью, она усвоила хорошо! Почему же чужой человек относился к ней лучше? Потому что она была именно чужой? Не он переживал за неё, когда Марта гуляла с приятельницами допоздна и приходила, пахнущая дешёвым пивом, а то и мятным шнапсом. Не он места себе не находил после того, как она сбежала с незнакомым парнем, неожиданно выйдя замуж, и не он забирал её из полиции после необдуманной кражи. Не Лино вливал в неё успокоительное после похорон Кифера, когда все решили, что её равнодушие – нервный ступор. Поэтому? Или есть другая причина, непонятная и неизвестная Марте?
Мне вплавь отсюда убраться? Или, может, с маяка сброситься, чтобы усилить радость воскресенья? Ах, свадьба вместе с похоронами, это так чудесно. И экономно, кстати, – счастливый и весёлый голосок звучал гротескно и фальшиво. – Хотя нет! Не увозите отсюда моё тело! Уж лучше остаться на острове, чем…
Что за бред ты несёшь? – Анна скривилась, будто в парке в центре Берлина увидела танцующих гопак ряженых актёров из Польши. – Уедешь завтра, а после мы с тобой встретимся и всё обговорим! Сандре нужны спокойствие и…
Сандра-Сандра-Сандра! – Марта прикрыла глаза. Она пыталась успокоиться, не сорваться. Надо было слушать ветер, шелест листвы в лимонных деревьях, вдыхать запахи люцерны и морской крестовницы, песка и соли. Надо было ощущать рядом присутствие Дэя, чуда этого острова. Живого, горячего, абсолютно ненормального, как и любое чудо. Надо было чувствовать его настороженное молчание, в любой момент готовое перерасти в уже знакомую, смертельно опасную и весёлую злость.
О! Что тут у нас происходит? – Анри, задержавшийся у ограды, вошёл во двор потирая руки. Он показывал жене, как ловко может откатить старое колесо, демонстрируя свои силу и ловкость, и преуспел в этом деле. А сломанная штакетина не в счёт, кто считает такие мелочи! – Ну, почему у нас пустой стол? Марта, это ведь по твоей части – готовить? Пора, пора за работу! – он рассмеялся, довольный своей шуткой. Лидия тяжело вздохнула и попыталась извиниться перед будущей родственницей за поведение мужа, ещё не пришедшего в себя после весьма реальной угрозы Лоренцо, и потому пребывающего в нервно-агрессивном состоянии, но не успела.