Немка?! – взвилась Фели, напирая на Дэя. – И он… хочет её… Её… А я?!
При чём тут ты? – оба мужчины с непониманием посмотрели на сестру.
Ему нужна новая дочь? Я слишком плохая, да? Я уже не гожусь для него? Почему ему нужна ещё одна дочь? Бо? Дэинаи?! Ты так защищаешь её! Что она такое? – Фели вцепилась пальцами в вылинявшую и ветхую ткань майки и начала трясти Рыжика, добиваясь ответа на вопрос. Тот невозмутимо молчал, спокойно перенося истерику сестры. Майка была менее устойчива и в некоторых местах ткань начала «ползти». Не услышав от брата ни слова, Фели рухнула на колени и заплакала. Слёзы текли по прекрасному лицу и сначала она молча глотала их, стирала, пыталась остановить, а потом наконец разревелась. Громко и с подвываниями.
Что это с ней? – Дэй недоумённо посмотрел на Бо. – Она последний раз так ревела, когда я в её новую тряпку саженцы завернул.
Не знаю, – Бо мотнул головой и присел на песок, рядом с рыдающей женщиной. – Что с тобой, милая?
Я ему больше не нужна, да?
С чего ты решила?
Ну, раз о хочет новую дочь, значит я ему уже не нужна! – провыла она из-за ширмы собственных ладоней. – Я глупая, я плохая, я ужасная! Меня никуда нельзя отпускать одну, папа не верит мне. Ко мне всё время пристают, но я же не виновата. Я не такая! Я не умею готовить, я плохая дочь…
Ага. А я – плохой сын, потому что зову его старым кретином и во вторник сбросил в море, – Дэй уселся с другой стороны и приобнял Феличе. – Хватит реветь, тут и так солёной воды много. К тому же, я только что высушил твои штанишки, а теперь они снова в песке.
Ненавижу, ненавижу её, – заревела та, совершенно не слушая брата. Лицо Дэя вдруг перекосилось.
Ненавидишь? – он резко отдёрнул ладони Фели от лица и, обхватив пальцами её подбородок, заставил поднять голову. Жёлто-каряя, тёплая радужка мгновенно потемнела, как только напротив неё возникла лазурно-бирюзовая. – Не смей так говорить. Или мы с Борхой должны были так же орать, когда отец заметил тебя на мелкой, грязной улочке? Ах, тебе не нужны сыновья, хочешь, чтобы была дочка? Ненавидим-ненавидим её, давай-ка её притопим! – Дэй проговорил это писклявым и утрированно-несчастным голосом, корча кривую рожицу. Но уже через секунду и выражение лица Рыжика, и его тон стали максимально серьёзными. – Это выбор и желание отца. И он будет делать так, как хочет и тогда, когда хочет. Наша задача – проследить, чтобы никто не мешал ему.
Зачем тогда ты позволил уйти цыганке-оборванке? – Фели, уже почти успокоившаяся, с лёгким недоумением посмотрел на брата.
Она дура. Я уверен, что у неё ничего не получится просто потому, что она не знает, как делаются подобные вещи. Интриги, заговоры, подставы и предательства… Это же по твоей части, Бо. Как думаешь, Марианна действует в верном направлении?
Глупо и непоследовательно, – он пожал плечами. По-хорошему, ей надо было не задерживать их, привлекая ненужное внимание, а постараться изолировать и долго, медленно убивать, занимая этим то время, какого ей хватило для выполнения безумного плана. Оборванка же лишь разозлила, обозначила своё существование, да ещё и подставила свой драгоценный табор. Ну, а заодно и Буджардини с тремя безымянными воришками.
Вот-вот… Именно поэтому я хочу позволить ей встретиться с Мартой, так или иначе. Девочка должна полностью определиться со своими желаниями и приоритетами. Внутри неё слишком много противоречий! Контрастное вещество в действии, – Дэй покачал головой и вдруг обнял Феличе. – Не плачь. Знаешь, а ведь она завидует тебе. Всем нам.
Почему? – надрывно промычала Феличе, пытаясь сдержать новый поток слёз. Дэй вздохнул.
Эх ты, коровка. Потому что у тебя есть братья, любящие тебя только потому, что ты есть, – он осторожно провёл рукой по её волосам, ощущая их шелковистость и прихотливые извивы. Перед его глазами так и возникала картина того, как Бо – сосредоточенно и с явным удовольствием – плетёт тёмные, тяжёлые косы и как улыбается Феличе. – А ещё есть отец, и он не обделяет тебя вниманием и заботой, он гордится тобой, глупая ты девчонка.
Правда, гордится? – в хрипловатом от плача голосе было столько наивной надежды, что Рыжик еле удержал смешок.
Бо, ты что, бил её по голове? – Дэй с притворным гневом посмотрел на него. Брат только хмыкнул. – Наша сестрёнка соображает ещё медленнее, чем обычно! Её мозги стали черепашкой…
У нас были сумасшедшие по накалу событий сутки. Не удивительно, что теперь Фели размякла.
Ясно всё с вами. Вы веселитесь, гуляете, убиваете, оставляя за собой след из мертвецов… Вы не размякли, вы обнаглели! Даже мне ничего не сказали, всё приходится узнавать самому. Это не честно! Я тоже хочу размяться. Поэтому предлагаю вместе – втроём – покончить с Марианной, этой ошибкой рода людского. После того, как она сыграет свою роль, конечно.