Сегодня мы пойдём на пристань, – Лера копалась в ворохе одежды, пытаясь найти новые джинсы, купленные специально в поездку. Штанов не было… Зато, почему-то, нашёлся свитер, который она точно не клала. В феврале температура в Калабрии днём держалась на отметке в шестнадцать градусов, и поэтому можно было обойтись и без тёплых вещей. Тем более, что здесь беспрестанно светило солнце, дующий с моря ветер всё равно был ласков, а безумные ароматы чужого мира заставляли забывать о погоде. Запахи соли и вина были повсюду, они проникали в одежду, кожу и волосы, въелись в кровь и не желали её покидать.
Опять? – Игнат, развалившись на столе, свесил руку и провёл ею по спине кота. Тот вздрогнул, но не зашипел и не сбежал. Хозяйский кот был первым животным, хоть как-то отреагировавшим на призрака, и Лера сочла это хорошим знаком.
Ага. Будем высматривать корабли!
Тут только катера и лодки, иногда – яхты. Ты думаешь, что приплывёт прекрасный бриг, или челн Харона, и увезёт меня в царство Аида?
Аид в Греции, а мы в Италии, тут Плутон правит царством мёртвых. И кроме пристани, кораблей и самого моря я не вижу больше ни единой зацепки, поэтому пойдём туда. К тому же, поменять билеты и улететь в Испанию, в Гранаду, не получится – я толком так и не выучила ничего из итальянского языка и с трудом покупаю даже себе мороженое. Ну, а ещё у меня испанской визы нет. Ох, ну где мои джинсы?!
Надень юбку, ты же привезла её.
Не брала я юбку!
Я и не сказал, что ты брала её. Ты привезла – maman всё же сунула на дно чемодана «приличную» одежду, – призрак извернулся, сделал вид, что закидывает ноги на стену и, замерев в неудобном для живого человека положении, принялся рассматривать белёный потолок.
И ты молчал? Это я что, с одними-единственными штанами осталась? – Лера с сомнением посмотрела на маленький, крохотный балкончик-эркер, на котором была натянута верёвка для сушки белья, где висели тщательно застиранные и пока ещё мокрые старые джинсы. После того, как у неё спёрли футболку, вывешивать свои вещи на общую сушилку во двор она не рисковала.
Пока девушка думала о разумности ношения мокрой одежды, Игнат тайком рассматривал её саму – изящная, лишённая болезненной хрупкости, но при этом не обладающая Ленкиными чрезмерными формами, Лера выглядела отлично. Если бы не одно «но» – одетая в длинную «спальную» рубашку, едва прикрывающую ягодицы, без штанов и в одном носке, она неприятно напоминала о недавно просмотренном (ну зачем?!) фильме «Лолита». Сходство усиливалось тем, что Лерке в мае должно было исполниться двадцать четыре, а ему самому шёл уже сто тринадцатый год. И сравнивание себя с Гумбертом настроение не улучшало!
Ладно, надену эту чёртову юбку… – Девушка вытащила-таки из вороха вещей, которых ей надавали в поездку Ленка и Маргарита, пресловутую одёжку. Чёрную, узкую, длиной до колена. – Да уж, с белыми кроссовками она будет смотреться замечательно. Я стану похожа на покойника, смывшегося с собственных похорон. Какая милота! – продолжая ворчать, Лера юркнула в тесную ванную конуру, где были лишь умывальник и унитаз, и принялась переодеваться.
Я тебя всё равно вижу!
Видь, – разрешила Лера. Высунув из-за двери голову, она показала Игнату язык и пояснила. – Не от тебя прячусь, а от старого козла с газеткой. Он постоянно пялится сюда.
А ты окно закрывай в следующий раз, когда решишь одеваться, и смотреть никто не будет…
Не могу привыкнуть к солнцу, вот и не получается шторы задёрнуть. Оно же тёплое, яркое! А дома сейчас минус двадцать, постоянные тучи и ветер, – девушка вылезла из конуры, поправила у настенного зеркала чуть великоватую юбку и чёрную водолазку, после чего наконец-то принялась собирать сумку. Игнат застонал – почему-то, приехав в Италию, Лера стала до ужаса несобранной, начала просыпать сигнал будильника, врезаться в прохожих, путать право и лево, терять сигареты и… постоянно улыбаться. Кажется, она была счастлива каждую секунду, что находилась в Калабрии. – Всё, я готова! – она уже стояла у двери, впихивая ноги в кроссовки и одновременно с этим надевая куртку. – Пойдём! Будем следить за кораблями и людьми, может, что и найдём.