О, а вот и Регина! – Анри довольно потёр руки. – Наконец-то отыграюсь.
Да, ей очень интересно играть с вами, – чуть выделив слово «очень», улыбнулась Сандра. Анна недовольно покосилась на неё, но промолчала. Пусть, это её будущий тесть, сама разберётся. Главное, чтобы будущий тесть всё-таки стал настоящим!
А то! – самодовольно кивнул отец Венсана, не обращая внимания на взгляд жены, тоже заметившей интонации своей невестки.
Ну, ты решила вымокнуть и заболеть… – недовольно начала Сандра, отвлекаясь от что-то втолковывающего ей жениха и поднимая голову, чтобы одарить подругу «фирменным» взглядом. Ушла, бросила её тут, да ещё и так надолго! – …накануне свадьбы, – ошарашенно договорила она. На пороге стояла мокрая, грязная, бледная как утопленник, Марта. – Что ты здесь забыла?!
Косметичку, – ответила та, обводя комнату странным взглядом. Будто пыталась вспомнить тех, кто в ней находился, и у неё это не получалось.
Да, она тебе очень нужна! – Сандра вскочила. – Где Регина?!
А я откуда знаю? – Марта равнодушно повела плечами и двинулась в сторону лестницы, оставляя за собой следы на светлом полу.
Свинья!
Осторожней – нас рожала одна женщина, так что выводы о схожести генов и видовой принадлежности делай сама, – Марта тряхнула головой, от чего в стороны разлетелись брызги, ещё раз оглядела присутствующих, и расстроенно покачала головой. Будто ей так и не удалось опознать ни одного лица!
Как ты смеешь говорить так о нашей маме! – сжав кулаки с такой силой, что тонкие ноготки впились в кожу ладоней, Сандра решительно направилась к Марте. Ненависть к сестре всколыхнулась в ней – не как костёр, который сжигает, а словно парус, крепкий и прочный, наполненный порывистым ветром. И этот ветер нёс её вперёд, тащил за собой, как лёгкий барк, не давая ни остановиться, ни подумать. Она видела лишь сестру – мокрую, грязную, отвратительную. Квинтэссенцию того, что Сандра так ненавидела, а именно – неудачу. Она искренне считала, что Марта хотела от своего погибшего мужа лишь деньги и ту свободу, что они давали. Она не верила всем её заверениям и глупым словам о семье, любви и каком-то идиотском, книжно-романтическом счастье. Этого не могло быть, как не было моря для монголов и снега для жителей республики Чад, как не было бега для тех, кто родился без ног и грозового неба для слепых.
Это тебе она мама, – Марта недовольно дёрнула плечом и шагнула на первую ступеньку лестницы. На вторую. На третью. Она поднималась, равнодушно оставляя за спиной людей, с которыми не хотела говорить, дышать одним воздухом и жить на одной земле.
Не выдержав, Сандра взбежала следом и, вцепившись пальцами в грязные, мокрые лохмы, изо все сил дёрнула Марту вниз. Она ожидала сопротивления, ожидала хоть какого-то усилия, но вместо этого сестра изогнулась назад, словно помогая Сандре таскать себя за волосы. Из-за этого старшая сестра не смогла сохранить равновесие, покачнулась и упала, сначала больно ударившись коленями о выступающий край ступени, а затем опрокинувшись назад, прямо на копчик.
Ну вот. Теперь ты расшибла себе колени. Зато не надо объяснять Венсану, откуда на них потёртости, – Марта гнусно ухмыльнулась откуда-то сверху и продолжила своё восхождение. Одна сухая ступенька за другой, скрип и лёгкий шорох. Они были неимоверно громки в воцарившейся тишине.
Тварь! – зарычала Сандра и, вскочив, ринулась за сестрой. Она не стала подниматься, тратя время на беготню. Женщина оперлась рукой о ступеньку, вывернулась разъярённой кошкой и, ухватив Марту за покрытую грязными пятнами ногу, рванула её на себя. Без звука, даже не пискнув, та упала лицом вниз, прямо на ступеньки. Раздался влажно-чавкающий неприятный звук, с каким иногда крупные собаки лакают воду, и по светлому дереву весело побежали ручейки багряно-тёмной крови. Слишком быстро, слишком много, слишком ярко, как бывает лишь в кино или кошмарном сне. Словно месяц март пришёл в Гессен, где когда-то отдыхала на каникулах семья Здислава Ожешко. Пригород Висбадена, две хохочущие девочки в голубых тёплых пальто и яркое солнце, только-только очнувшееся от зимы. Тогда, давным-давно, было тепло и ручейки талой воды текли по брусчатке, огибая снежные островки. Здесь, в Тирренском море, после изнуряющего жаркого дня, в гостевом белом доме было холодно и пахло подвальной сыростью. И капала, стекая по ступеням, кровь Марты Риккерт, словно из бочки с прошлогодним вином…
Сандра! – Анна вскочила и бросилась к дочери. Руки тряслись, ей было тяжело дышать и сердце заходилось сумасшедшим, неистовым стуком! Но стоило ей обнять дочь, сжать её в крепких, даже слишком крепких объятиях, как всё начало успокаиваться. Сандра была в порядке. Живая, здоровая, она стояла с ней рядом. – Милая моя, я так за тебя испугалась! Господи, бог мой! Как твои колени? Ты же могла разбить их!