Поёжившись от вечерней прохлады, Марта наконец отлепилась от каменной стены и медленно пошла к низкой калитке из оплетённых лозой штакетин.
Шаг за шагом, всё решительней и решительней. Она шла, сунув ладони в карманы штанов, и гадала, кому же пришлось ради неё расстаться с одеждой. Феличе? Бо? Или ему? Ну, уж не Дэю, это точно!
Шаг за шагом…
Марта двигалась чётко по прямой, и её целью был маяк. Она должна была достигнуть его, увидеть всех четверых, и… Нет. В первую очередь, непременно и как можно скорее, Марта обязана была встретиться с Лино! Почему-то ей было беспокойно за него, ведь она помнила, как тот нож (и откуда он взялся?) ранил и его тоже. И кто знает, что сейчас было с её отцом?! Пока ноги уверенно шагали по траве, пока ладони то прятались в рукавах свитера, то мельком касались листьев и колосков, пока левый глаз неотрывно смотрел на стройный силуэт маяка, пока сердце стучало, а лёгкие принимали в себя кислород, она беспрестанно думала о Лино, вспоминая лицо, голос, движения, имя, и объединяя их с простым словом – «отец». «Папа». Padre. Vater. Papa.
Марта миновала широкие травяные заросли, где безумно давно, а может и вчера, она споткнулась о ноги Лоренцо, когда шла к маяку. Могла ли она представить, чем закончится эта встреча? Банальный вопрос вызывал у неё улыбку на лице. Когда она увидела его на пирсе, рядом с Анной Ляйтнер, то уже поняла, что всё изменится. Что её судорожное желание спрятаться и оказаться в ином месте осуществится более чем полностью. Это она исчезнет. Кто был вместо неё Марта ещё не поняла до конца, но то, что она стала другой, ей было предельно ясно. Она заслужила произошедшее изменение, своими желаниями и своими действиями. Марта не жалела, потому что оно того не стоило. Она только жаждала увидеть и…
Женщина остановилась метрах в пятидесяти от маяка, с восторгом разглядывая дивное строение. Высота маяка осталась такой же – метров тридцать, не меньше. Высокий, стройный, гордый… Кофейно-песчаного цвета камень, из которого были выложены его стены, теперь не был гладким и чистым – она видела рельефы и выбитые слова, странные изображения людей и парусов, спиралей и крылатых быков. Изредка тёплый камень прерывался чёрными, беспросветно тёмными пластинами. Чем выше поднимался взгляд Марты, тем больше она видела кораблей и лиц, высеченных с невероятной точностью и не похожих по стилю исполнения ни на одно изображение, виденное ею раньше. И корабли, и морские волны, и два солнца.
Лестницы, обвивавшей ранее изящное тело маяка, теперь не было, но Марта знала – если она подойдёт к нему с левой стороны, то увидит крепкие металлические ступеньки, уводящие наверх. Тёмные, ажурные, снабжённые крепкими и надёжными перилами. Большие двери, сквозь которые раньше можно было попасть внутрь маяка, стали ещё выше и шире и окрасились в кирпично-красный цвет с резными изображениями двух солнц. Они были чуть приоткрыты и, хотя нельзя было заметить, что именно находится за ними, но там явно не было прежней темноты. Марта покачала головой. Эта загадка не интересовала её. Пока что. Ни два солнца, ни изменившийся маяк не влекли её так, как невысокая фигура, стоящая у обрыва. Поэтому она медленно направилась вперёд, подавляя в себе желание броситься опрометью – это как проверка на прочность, воспоминания о том моменте, когда она по собственной глупости едва не свалилась на камни, а Лино, пошедший за ней следом, удержал её. И, разумеется, рассердился. Он-то видел, что тогда Марта могла упасть осознанно, имела всё шансы на спонтанный суицид. Глупая вдова, несчастная фрау Риккерт!
Судорожно сглотнув, Марта подошла почти вплотную. Тёмные лёгкие брюки, сапоги из дублёной кожи, рубашка без воротника из небелёного льна. Даже одежда была той же самой. Лоренцо медленно повернулся к Марте, смерил её спокойным взглядом и улыбнулся. Бледная, лишь чуть тронутая загаром кожа, как у северянина, ярко-синие глаза, чёткие черты лица, узкие губы и высокий лоб. Серовато-пепельная тень щетины пропала, сделав немного моложе и будто бы беззаботней. Прохладный ветер снисходительно ерошил чёрные короткие пряди, открывая ломаную линию роста волос и небольшой шрам у виска. То ли удар ножом, то ли след от пули. Его не было раньше, но раньше не было и Маяка, и двух Солнц, и Марты.
Добрый вечер, – несмело поздоровалась она, чувствуя, как от радости заходится сердце. Он был здесь. И ждал её здесь! Потому что именно тут, где он впервые вытащил её, они и должны были увидеться. – Добрый вечер, папа.
Хороший вечер, mia figlia, – согласно кивнул мужчина и шагнул ей навстречу. Марта закусила губу и тоже подалась вперёд, крепко обнимая его. Она уткнулась носом в жёсткое плечо, чувствуя слабый запах фенхеля и соли, исходящий от грубой ткани. Всё хорошо. Он действительно был! Лино осторожно придерживал её за талию, гладил по волосам и что-то тихо шептал на итальянском. Она лишь различала имена – Дэинаи, Борха, Феличе и своё, и редкие слова, самым главным из которых было «casa». «Дом». Марта не понимала остального, что говорил ей Лоренцо, но смысл чувствовала так же, как ощущала дрожь земли от морских волн – не плачь, ты теперь с семьёй.