Ох, Старик приревнует! – оскалился тот. Танила резко повернулась к нему, смерила долгим взглядом и улыбнулась.
Какие же вы гордые – пока пинка не дашь по нужному месту, так не сойдёте со своего пьедестала, переделанного из собственного надгробия! – она легко вскочила с кресла, бросила на него вязание и подошла к Бо. – Torro.
Так я себя богоравным никогда не называл. Откуда же взяться совершенству?
Действительно. Вы все такие мрази, – Танила резко обняла его. Потом так же порывисто отстранилась, усмехнулась и повела в дом. Там, за чистым столом, одетая в высохшие блузку с бриджами, сидела Феличе. Непослушные кудри она стянула в толстую косу и, не удержавшись, украсила откуда-то взявшейся лентой. Рядом с ней стояла старая шкатулка с потемневшими от времени украшениями – бронза, янтарь, бирюза, дешёвые сплавы и плохо огранённые камни. Эти поделки, сделанные якобы в стиле старых республик, продавались в любой туристической лавчонке и пользовались известным спросом. Потемневшие от времени, окислившиеся, они грудой хлама лежали в деревянной дешёвой коробке. Феличе брала их по одному, вертела в руках, поглаживала кончиками пальцев грубые завитки и неаккуратную огранку. Сосредоточенная, занятая любимым делом, сейчас она была особенно прекрасна.
Восстановление изуродованного – это страсть или призвание?
Я не могу иначе, мне это нравится, – Феличе застенчиво смутилась и отложила в сторону ещё одну безделушку. Серо-сталистый цветок с гранатами казался живым в розовых рассветных лучах.
Бо любит уходить на дно, ты любишь со дна вытаскивать. И наоборот. Всё-таки вы двое нашли друг друга, – Танила покачала головой и подошла к комоду. Вынув из ящика старую, слегка обтрепавшуюся карту, она шваркнула её на стол, следом достала ноутбук и поманила к себе пальцем стоящего в дверях мужчину. – А теперь смотри. Драгоценности Виттории Колонна «всплыли» лет двадцать назад, у того же Фетолло, но не папы, а дедушки зарезанных тобой кретинов. Он сразу продал их некоему французу… – Танила открывала один сайт за другим, подтверждая свои слова. Судя по значкам множественных блокировок и тому, что открывала она их не через обычный браузер, а через защищённый, легальной эту информацию назвать было нельзя. Единственное, что смущало, так это то, что страницы с информацией появлялись словно сами по себе без запросов и ожидания. – Через шесть лет у француза их спёрли. В следующий раз украшения появились через три года в Китае. Затем – через четыре года подвески с раковинами и птицами из лазурита и серебра засветились на одной богатой даме из Средней Азии. Их увели через два дня, и затем они вновь появились здесь, в Италии. Через год их опять-таки украли, они побывали в Норвегии и снова вернулись на родину. И уже не появлялись… – Танила развернула последнюю страницу. – Смотри.
Цыгане.
И не просто цыгане. А настоящие иберийские, потомственные! Правда, всё равно запаршивевшие, – Танила поправила очки, затем вовсе сняла их и потёрла переносицу. – Посмотри вот на эту бабёнку, – короткий ноготь почти коснулся экрана. – Её тряпки, видишь?
Они самые.
Ага. А теперь смотрим за передвижением этих «цингари-рома». Италия, Азия, Италия, Норвегия, снова Италия. Последние два года они шляются по Калабрии, выступая на праздниках и фестивалях. В несезонное время разбивают палатки в заповедниках и на чьих-то полях. Согнать их, как ты понимаешь, невозможно. Потому что «мир общий» и «не притесняйте нас, мы будем жаловаться». Хотя морды им периодически бьют. Последний раз их били в Ночера-Теринезе, буквально дня три назад. Этой весной цыгане были в Сан-Эуфемии и успели отметиться – несколько краж, драк и нарушение общественного порядка. Из вот этого дома их выгоняли с полицией. Соседи жаловались, что плясали, орали и шумели до самого утра.
Твою мать, – Бо скрипнул зубами.
Ага. Тут живёт владелец двух прогулочных катеров, который, как его отец, дед, прадед и так далее, служит бесплатным водителем для визитёров или туристов, направляющихся в одно очень интересное место. И служит он за своего предка. Ох, лучше бы Энцо тогда их убил.
Рано или поздно кто-нибудь всё равно бы нашёлся. Век информации – так легко, как лет пятьдесят назад, уже не спрятаться. И всё же того придурка на карнавале в Венеции я достал, пусть и загремел на полгода за решётку.
Во-первых, ты мог оттуда легко сбежать, а вместо этого сидел взаперти, как идиот, и едва не довёл до того, что Энцо был готов сам прийти за тобой. А это плохо.
Это была лишь моя ошибка и я должен был…
Очередной виток морально-этического онанизма по заповеди «Не убий»? – Танила засмеялась, перебивая его.