Вы действительно проводите меня? – взяв кружку с кофе, Марта села у окна. Врывающийся на кухню ветер ерошил её спутанные волосы, и она то и дело отводила их с лица.
Конечно! Должен же я взглянуть на amanti, так мерзко изгадивших мой прекрасный грот! – Лино улыбнулся и воткнул вилку в кусок сыра так, будто у него в пальцах был нож, а на тарелке – чьё-то сердце.
Ну, а я прослежу, чтобы ты не слишком далеко зашёл в своих понятиях справедливости. Да, Старик? – Дэй исподлобья глянул на него.
Как скажешь, сын. Как скажешь…
Тогда я приготовлю второй завтрак! На всех, пусть Сандра с Региной подавятся моим счастьем. – Марта рассмеялась и рыжий снова метнул на отца сердитый взгляд.
* * * * * * *
К удивлению Бо, цыгане обитали в отдалении от моря, предпочтя гористые, поросшие лесом склоны ровному побережью с обилием туристов. Их табор, больше всего напоминавший стихийную помойку, располагался километрах в пяти от Ночера-Теринезе и в двух – от автомобильной дороги. Тупой угол неровного треугольника…
Стоянка цыган выглядела отвратительно до такой степени, что слово «непрезентабельно» могло считаться комплиментом. Она была ужасной и тошнотворной. Разбросанный мусор, потёртые палатки и костровища, обложенные пустыми консервными банками. Тряпки, развешанные на ветках молочая, чуть колыхались на ветру, а под ними валялись ободранные цветы краснотычинника, больше всего похожие на хвосты мёртвых белок. Отголоски запахов множества тел, несвежего мяса и каких-то трав расползались по перелеску, вызывая странное, полутошнотное ощущение внутри гортани. Феличе, всегда создававшая вокруг себя стихийный беспорядок, не сдержала гримасу отвращения. О! Она разбрасывала вещи, не любила точность и аккуратность, и искренне считала, что шарф имеет право свисать с люстры, если он подходит по цвету к обоям и виду за окном. Из-за этого её часто ругал Бо, а отец молча играл в «закапывателя кладов», превращая поиск брошенной куртки или браслета в детективное расследование. Но одно дело – лёгкий бардак, а другое – помойка. Во всяком случае, её предрасположенность к хаосу всегда касалась только вещей, а не еды и, тем более, не отходов жизнедеятельности.
Чувствуешь? – Бо остановился возле букового ствола, оперся на него локтем, и кивнул Фели.
Воняет, – она сморщилась, оглядывая жёваные палатки, сидящих возле них или что-то чинящих людей, визгливых деток, носившихся друг за другом меж деревьями и шушукающихся о чём-то редких подростков. У одного из костров четыре пожилые женщины готовили еду, рядом крутился на подхвате одноногий инвалид с кривым костылём.
Это пахнет страх. Запомни – самый отвратительный запах.
Страх?
Когда человек слегка испуган, то он потеет. Когда он испуган очень сильно, то расслабляется кишечник. Запах пота и дерьма – это запах страха, Фели. Самый чёткий, самый ясный.
Мне уже плохо! – Феличе жалобно поёжилась, обхватывая свои плечи ладонями. – Ну что, мы идём? И к кому?
Видишь вон того мужчину в синей рубашке? Сидит возле магнолии, а рядом с ним две мелкие копии в футболках продавцов «Старбакса»? Идём к нему.
Безошибочно определив главного в скоплении людей, Бо взял Фели под руку и повёл в указанном направлении, мимо палаток и удивлённых их «внезапным» появлением цыган. Они не слышали пришельцев, не видели их среди деревьев, хотя яркая блузка Фели была заметна что в городе, что в лесу. Словно до момента выхода из-за дерева ни Феличе, ни Бо, вовсе не существовало в этом месте.
И цыгане – «Потомственные, иберийские», всплыл в памяти голос Танилы – окружали их. Смуглые лица в обрамлении чёрных, покрытых серо-рыжей пылью волос. Круглые карие глаза с густыми чёрными ресницами и широкими, почти срастающимися бровями. Схожие друг с другом, практически одинаковые на первый взгляд, цыгане, быстро переговариваясь, поднимались со своих мест, оставляли работу или выходили из палаток, следя за пришлыми чужаками. Туристы, карманы которых они рады были облегчить, в это место сами собой не забредали! Только местные, недовольные присутствием табора, могли заявиться непрошенными гостями. Но вот на кого точно не были похожи эти двое, так это на жителей Ночера-Теринезе или другой соседней коммуны – иные взгляды, иные лица, и даже походка была совершенно другой.
Куда это ты? – дорогу им перегородил невысокий крепыш с наглым взглядом и далеко не маленьким ножом, висящим на виду, на широком псевдокожаном поясе.
К баро, поговорить, – с лёгкой усмешкой ответил Бо, отмечая, как вокруг медленно смыкается кольцо из цыган. Вряд ли они так встречали каждого приблуду, кто случайно натыкался на их стоянку. Нет уж, скорее всего тут сразу почуяли, что в гости явились не обыкновенные люди. Если бы у этих людей не было развитого сверх меры интуитивного чутья, то к ним не смогла затесаться талантливая, но всё же дура, сумевшая воспользоваться подвесками Колонна. Если бы у этих людей «чуйка» была посильнее, то они бы сбежали отсюда, как только Бо вошёл в Ночера-Теринезе.