Я думал, этот день никогда не кончится! Стыло, серо, солнца нет, девок мало! Ху…в общем, хреновое в этом году лето, – Игнат тут же появился рядом с Лерой, занимая привычное место с левой стороны. – Ну что, за покупками? Лоток с кассетами ещё работает, а сгущёнку лучше купить в круглосуточном у дома. Тут не бери. Я слышал, что они «Люблинскую» просроченную завезли, перебитую.
Спасибо, – Лера кивнула, ежась от холода, и застегнула ветровку. Неожиданное летнее похолодание принесло с собой не только понижение температуры, но ещё и порывистый ветер, постоянно дующий со стороны реки. Хотелось поскорее вернуться домой, принять горячий душ и залезть под одеяло, чтобы дремать под очередной фильм и наслаждаться комментариями Игната. Или тайком любоваться им из-под полуопущенных ресниц, пока тот, увлечённый действом на экране, не обращает на неё внимания. Как хорошо, что её личный призрак любил кино!
Выйдя за территорию Казачьего рынка, она свернула за зданием налогового управления на улицу Пушкина и привычно кивнула кривоватому изображению Егора Летова, нарисованному на заборе. Лера знала, что «портрет» рисовал её однокурсник, и что он вёл непрекращающуюся борьбу с работниками налоговой. Они постоянно замазывали очередную одиозную цитату, выводимую под одухотворённым ликом Егора Летова, а создатель шедевра по ночам писал новые. Запасы что побелки, что громких слов были неисчислимы и поэтому завершение противостояния терялось в отдалённом будущем.
На прошлой неделе прохожих встречало откровение «Пули сильнее великих умов. Ржавые гвозди сильнее пророков». Сейчас же надпись гласила, что «Вы все просрали своё Ватерлоо». Подобного нигилизма Лера не разделяла, но наблюдать за вялотекущей войной натужного порядка и надрывного, почти подросткового анархизма, ей нравилось. Это было забавно, и не позволяло забыть о том, что кроме завораживающих красок Врубеля есть жёсткие, безумные, но почему-то понятные, и даже в чём-то правдивые, слова Летова. Знаменитый на всю страну «отец панк-рока» тоже был уроженцем Омска и, как Лера подозревала, данный факт определил всю его судьбу. С одной стороны их города находились болота, с другой степь, а ещё имелись вечный ветер и грязь – то сухая, то жидковатая, облепляющая всё вокруг тонким, чуть жирноватым слоем. Да ещё и юность певца на конец восьмидесятых пришлась, когда в страну медленно начал заползать жирный, упитанный песец, болеющий чумкой. Тут любой с ума сойдёт!
Слева промелькнули обшарпанные стены Казачьего института и вместе с островком государственности кончилась и хорошая дорога. Дальше Лера зашагала по разбитому тротуару. Чинить дороги в городе никто не собирался, и сложившаяся за десять лет традиция имитировать ямочно-заплаточный ремонт обещала продолжиться и в новом тысячелетии. Впрочем, это было неважно. В рюкзаке лежали кассета и четыре пачки сигарет, можно было наплевать на отдых и завернуть в Птичью Гавань, чтобы побыть с Игнатом в тишине, а ещё… Лера остановилась возле сквера на улице Валиханова и задумчиво посмотрела на темнеющую в сумерках зелень.
Ты чего?
Да так… Смотрю на родной город и понимаю, что никогда не выбиралась за его пределы. Ну, Сосновка и детский лагерь в десять лет не в счёт. Игнат, давай мы всё-таки уедем, а? Это же очень простая мечта – уехать из города, в котором ты родился. Попасть в иное место, такое, что даже представить сложно среди родных улиц и скверов. Накоплю денег, окончу колледж, и мы с тобой рванём отсюда! Куда-нибудь на юг, или вообще в другую страну.
Интересно, как я буду перемещаться в самолёте, – индифферентно ответил Игнат, глядя в сторону гаражей-ракушек. Мечты Леры о побеге были ему понятны, но понемногу начинали беспокоить. – Наверное, провалюсь сквозь обшивку и исчезну в облаках.
Поедем на поезде. И вообще – что за отговорки?! – её окрик привлёк внимание прохожих и Лера торопливо вошла в сквер, остановившись возле пустой лавки. Мамочек с колясками или хладостойких пенсионеров рядом не наблюдалось, поэтому она спокойно уселась на волглые доски, исцарапанные памятными и очень ценными записями. Потомкам, если они найдут эту скамью, очень полезно будет узнать, что «Prodigy» это cool, Юлька – сука, а омский футбольный клуб «Иртыш» лучше итальянского «Ювентуса». – Ты что, не хочешь выбраться отсюда?! У тебя столько возможностей, столько шансов для путешествий! Ты ведь в самом деле можешь осмотреть весь мир.
Спасибо. Я в пятнадцатом году до Митавы дошёл, потом еле выбрался. Нет уж. Родился в Омске, сдох неподалёку, так и просижу тут. К тому же, кто мне будет читать Байрона, Рембо и Хосе Сантоса Чокано, если я отсюда уйду? – Игнат, опомнившись, попытался заставить Леру улыбнуться. Та хмуро молчала. Короткие прядки, обычно забавно топорщившиеся, прижимал настырный ветер, а в серо-зелёных глазах не было видно рыжих крапинок.