И нашёл?
Съешь апельсин и слушай молча. Бродяга недолго лазал по скалам, ведь он всегда быстро добивался того, чего хотел, и в середине четвёртого дня пути добрался до места в горах, где у обрывистого склона, под старой пихтой, стоял небольшой домик из камней. Возле огромного валуна сидела старуха с седыми космами и пряла пряжу, напевая что-то скрипучим мерзким голосом. Бродяга поклонился ей и прошёл к краю склона, к самому обрыву и сел, свесив ноги. Солнце стояло высоко и перед ним расстилался дивный вид, которым бродяга начал любоваться. Любовался он им так истово, что вскоре опорожнил четыре бутылки вина из тех семи, что взял с собой в дорогу. После этого он наконец повернулся назад и поздоровался со старухой, успевшей спрячь две кудели.
Здравствуй, Мать-Паучиха, – сказал он ей. Что ему ответила старуха я тебе не скажу, потому что грязная брань недостойна этой сказки. Под конец своей брани старуха метнула в незваного гостя веретено и то вонзилось ему в горло. Потекла кровь, и бродяга умер. Но так как он забыл, что такое время и что такое смерть, то вскоре он поднялся и подошёл к пожилой женщине, собирающейся уходить в дом.
Крепкая у тебя рука. Так же ли крепки твои бёдра, колени и ягодицы?
Вместо ответа она свернула ему шею и ушла в дом. Через пару часов, когда начало смеркаться, бродяга вошёл в домик из камней, сел у очага, возле ног женщины и снова заговорил с ней.
У тебя дивные щиколотки, лодыжки твои изящны, а бёдра полны. Ягодицы же… – договорить она ему не дала, так как ударом ноги сломала шею, а тело вынесла на улицу. Поздним вечером, когда молодая женщина ложилась спать, он снова вошёл в её дом, поставил на стол вино и положил у очага убитого козлёнка. Он жарил мясо, напевая песни далёких земель и ругаясь на плохой дымоход. Когда он доделал своё дело, то ведьма заколола его ножом и снова вытащила мёртвое тело вон. Ночью бродяга опять вошёл в дом ведьмы, поставил на стол предпоследнюю бутылку вина, а на кровать, где спала молодая прекрасная девушка с медными косами, бросил веретено и нож.
Дурные нравы у местных дураков, раз они отучили тебя от добрых гостей, – так сказал ей бродяга. А после снял пропылённый дублет, налил в деревянные стаканы вина и поставил остывшее мясо возле свечи. И дева засмеялась и села рядом. Они просидели до утра за столом, потом на кровати, на полу и даже на крыше маленького домика из камней. Потому что женщины изменчивы и зловредны, и непонятно – что им по нраву. А мужчины – терпеливы, грубы и любят охотиться, загоняя быструю дичь. Но эти были сумасшедшими и не знаю я, почему они сошлись. Долго пробыли они вдвоём, и не раз на дне ущелья оказывалось тело бродяги. Или рыжая женщина, задушенная, лежала у высокой скалы. Но они оба забыли про время и смерть, и нашли друг друга, поэтому в домике ночью горел свет и пардовые рыси в смущении уходили прочь. Иногда в горы приходили чужие люди. Они хотели узнать что-то, что было скрыто от них, и старуха, прядя свою пряжу, отвечала на их вопросы и раскрывала тайны. За еду, за вино и за деньги. Тех, кто хотел узнать слишком многое, она убивала, потому что знала – нет ничего опаснее знания в слабых руках и пустых головах. Но однажды дороги и море снова позвали бродягу, а ведьма не захотела идти вслед за ним и покидать горы. Косматая старуха кричала, женщина сердилась, молодая девчонка плакала, а бродяга хмурился ругался на восемнадцати языках и всё время слышал шорох утоптанной земли и шелест волн. Долго препирались они, и не одна лавина сошла вниз, и много интересного узнали они друг о друге. Наконец ведьма сказала ему:
Иди, а я буду где-то рядом. Я приду, когда стану тебе нужна и ты найдёшь меня, когда понадобишься мне. Твои желания запутаны, как дороги, а сердце гневливо, как море, и в нём много любви для тех, кого нет и не будет, пока ты их не создашь. Если бы ты был мудрее – ты повёл бы за собой людей. Но ты жаден и не хочешь никого терять, поэтому поведёшь мёртвых. Ты свет – но для тех, кого уже нет в живых. Иди, траур моего сердца. И я найду тебя., – и бродяга ушёл из гор, не оставив ей ничего кроме шрамов, и такие же шрамы унося на своём теле. И когда он плыл по морю, пытаясь забыть свою ведьму, случился шторм. Корабль пошёл ко дну, команда тоже, а бродягу вынесло на берег пустого острова, где среди голых камней пробивалась редкая и чахлая трава. Он не утонул, потому что такое не тонет, и долго бродяга любовался на бушующие волны и ещё дольше слушал гневный рёв глубины. Печаль и нежность сплетались, как полосы булатной стали, разум мутнел и вновь прояснялся, подобно стеклу в печи, а сердце останавливалось и вновь начинало стучать. Наконец он разгрыз свои вены и кровь его потекла в солёные воды, и смеясь, бродяга сказал: