- Да ладно тебе, - развела она руками. – Будешь так себя вести, уговорю Илону продать дом. Этого хочешь?
- Как же, уговоришь ты, - проговорил Домовой. – Зачем ей продавать бабкино наследство? А вдруг тут клад зарыт или еще что интересное? Держи карман шире. Не продаст она мой дом.
- Ну, да, не продаст, - кивнула Дарья, заставив Его снова прищуриться и подойти ближе. – Куда ей потом бежать от своего придурковатого муженька…
- Эй, ты слышишь меня что ли? – Домовой подошел совсем близко и чуть наклонился, чтобы взглянуть прямо в глаза ворожее. – Хочешь сказать, что ты неталантливая дилетантка, а что-то умеешь? Да ладно?!
Обладая достаточно высоким ростом, Он оперся ладонями на колени и еще какое-то время всматривался в симпатичное личико Дарьи. Затем, выпрямившись, запустил пальцы в довольно длинные волосы грязно-пепельного цвета. Взъерошив их, прошелся по комнате, бормоча под нос детские стишки-страшилки, которые непонятно почему пришли на ум. Остановившись напротив ворожеи, склонил голову набок и по-кошачьи почесал за ухом.
- Врешь. Не слышишь ты меня. Я ж не хочу этого, - с этими словами Домовой направился к лестнице, намереваясь подняться в мансарду.
- Я не могла ошибиться, - проговорила вдруг ворожея. – Бабушка рассказывала о тебе такие хорошие истории. Ты должен быть здесь. Именно ты, а не сквозняк или норовистый призрак бабки Илоны.
- О как! - потер подбородок Домовой, который уже почти поднялся наверх. Усевшись на перила, Он съехал обратно. Повернувшись вокруг себя еще несколько раз, словно продолжал кружиться на перилах, вернулся в гостиную. – Ты чего, на авось меня призывала что ли? Вот дурная! Значит, вон оно как… Ну, ладно.
***
Подобрав с пола шерстяное одеяло, Илона бросила его в кресло и посадила на него кошку.
- Посиди-ка здесь пока, - погладила она животное по голове и повернулась к небольшому окошку.
Из него открывался прекрасный вид на лес и озеро. Острые верхушки елей упирались в небо, которое отражалось в темно-синей воде. Невероятно красиво. У Илоны даже сбилось дыхание. Впервые за много лет она вдруг заметила, что в мире есть что-то еще, кроме каменных джунглей города и колючего взгляда ее мужа. Захотелось остаться здесь навсегда.
Судорожно выдохнув, Илона прижала ладонь к груди. Сердце билось так сильно, что его гулкие удары отдавались где-то в горле. Необъяснимое волнение охватило женщину, когда она повернулась, чтобы снова взять кошку на руки. Животное исчезло. Заглянув под застеленную стареньким пледом кровать, Илона не нашла ее и там. Не было кошки и под столом.
- Даша! – крикнула она, выходя на лестничную площадку. – Даш?
- …бабки Илоны, - проговорила подруга.
- Чего ты там бормочешь? – не поняла Илона. – Что?
- Это я сама с собой, - ответила Даша. – Что такое?
- Кошка, - вздохнула Волкова. – Она убежала.
- Бог с ней, - махнула рукой Дарья. – Куда она денется отсюда? Вернется, как жрать захочет.
- Деться-то никуда не денется, - задумчиво проговорила Илона, - а вот взялась откуда?
- Может, кто из соседей оставил?
- И то верно, - кивнула молодая женщина, перекидывая на одно плечо роскошную копну волос. – Давай, приберем здесь и сообразим что-то к ужину. Темнеет… - указала на окно.
Спустя около двух часов маленький особнячок снова сиял чистотой. Полы были вымыты, ковры выбиты, шторы пока решили только вытряхнуть от пыли и вернуть обратно, чтобы скрыть комнаты от глаз ночи. В камине в гостиной Илона зажгла огонь.
- Предлагаю бутерброды и вина, - проговорила Волкова, доставая из холодильника палку колбасы и кусок сыра. – Готовить что-то у меня нет ни сил, ни желания, если честно.
- Поддерживаю, - кивнула Дарья, - но пусть они будут горячими. Духовка же работает?
- Даже не знаю, - Илона присела возле газовой плиты. – Работает, - сообщила спустя пару секунд.
- Отлично. Открывай бутылку.
- Предупреждаю, я собираюсь напиться в стельку и жаловаться на жизнь, - хихикнула Илона, но вышло это у нее как-то уныло.
- Слушай, - подошла к ней ворожея. – Я не знаю как, но все наладится, - пообещала она подруге. – Найдем способ утихомирить твоего Отелло.
- Проблема в том, что я не хочу уже этого, - покачала головой Волкова. – Ничего не хочу.