Я не хотела строить новую жизнь с Агнаром на пепелище наших прежних отношений.
Пока всё тело не стало ломить от ленивой траты времени, проведённого под одеялом, я и не собиралась вставать. Однако, сумев перебороть лень, я всё таки встала и, найдя едва тёплую воду в кадушке, слегка ополоснула лицо и шею. Пустой желудок жалобно заныл и я поняла, что проголодалась. Пришлось завтракать совсем не по аристократичному. На ходу жевать горбушку пшеничного хлеба и расчёсывать волосы. Неожиданный приступ нестерпимой тошноты буквально выбил из лёгких кислород. В отчаянии я зажала рот рукой и, удерживая в себе желчь, поспешила выбраться на свежий воздух.
Так-то лучше.
На палубе мне стало гораздо легче.
По крайне мере до тех пор, пока я не отыскала взглядом Агнара.
Страх окутал меня полностью, нависнул как мрачная тень и я слепо пошла вперёд, лишь бы не случилось беды. Я уже готова была принять весь удар на себя, только б Агнар ничего не натворил. Я знаю, ему трудно сдерживать себя, у него сложный характер и слишком много запросов, но стоит ли в этом его винить?! В конце концов, Агнар вырос в таком обществе, где обладающий властью — обладает всем и не приемлет отказов. Он привык устранять конкурентов, ему, наверняка, удивительно, что они у него вообще появились. И всё же Агнар старается меняться, а по сравнению с его гадким братцем Алленом — это цветочки. А уж на фоне друга-предателя мой муж вообще выглядит практически святым человеком.
— Карлас, ты не мог бы…
Он понимает меня без слов и удаляется. Я ещё не знаю, какая буря бушует в душе Агнара, но совсем не уверена, что Карлас и вся команда смогут выстоять против него или хотя бы сдержать этот натиск. Да и насчёт самой себя я не возьмусь делать ставки. Умом я ещё слишком хорошо помню каким он бывает, когда ослеплён гневом и чувством уязвлённой гордости. Слишком непримиримый. Слишком сильный. Слишком твёрдый, властный. Слишком. Многое в нём… слишком. И хоть я его больше не боюсь и, возможно, смогу простить ещё сотню странных, необдуманных, ужасных ошибок, однако я не могу позволить ему вымещать гнев на невинных и, тем самым, усугублять угрызения его собственной совести.
Тяжело вздохнув, Агнар хватает меня за локоть и уводит обратно в трюм. Я стараюсь шагать в ногу с ним, но приходится чуть ли не бежать. Мы спускаемся вниз по лестнице и неожиданно Агнар с разбегу останавливает меня и прижимает к стенке, нависнув над моим лицом. Я резко выдыхаю, а вдохнуть снова не могу, лёгкие будто окаменели.
— Что с твоим лицом? — неожиданно тихо и ласково спрашивает он. Меня хватило только на то, чтобы поднять глаза и с надеждой смотреть на теплоту, которая отражалась в каждой чёрточке его лица.
— Эммм… — невнятно простонала и отвела взор печальных глаз. Я была выжита, как лимон. Вздрагиваю, когда Агнар начинает приводить в порядок мой внешний вид, чуточку дергано и нервно застёгивая все пуговицы и завязывая пояс.
— Ты заставляешь меня желать смерти каждому, кто посмотрит на тебя. — угрожающе рычит Агнар, заправляя пряди волос мне за ухо. Слова его жестоки, взгляд полыхает огнём, а вот прикосновения трепетные и очень осторожные.
— Я боялась, что ты не сможешь сдержаться.
— Ты думала, я прямо там накинусь на этого несчастного полуобморочного и… что с ним сделаю? Кто я в твоих глазах, Зара? Я — неудержимое чудовище, несущие разрушение?
— Прости. Мне стыдно за это. — качаю головой и снова чувствую, что меня тошнит, только теперь не от качки, а от всего происходящего.
Агнар снова протяжно вздыхает и прижимается лбом к моему лицу. Его руки впечатаны в стену по обе стороны от моей головы и я чувствую его желание украсть и спрятать меня там, где даже свет Божий не найдёт меня вовеки веков. Небеса… что должно быть происходит в его голове?! Мне нужно круглосуточно держаться с ним заруку, заверять в своей любви и верности, не смотреть по сторонам и вообще стать невидимкой для прохожих, чтобы он хоть немного успокоился и перестал так ревностно охранять мою любовь к нему.
— Я не умею быть другим. Я же пытаюсь, ты видишь? Но, что бы ни делал, всё равно остаюсь самим собой. Я схожу с ума от мысли, что кто-нибудь может посметь мечтать о тебе… Ты не можешь никому даже снится. Твои сны принадлежат только мне! — болезненным шёпотом говорит он.