— Так и будешь смотреть? — неловко стягиваю платье с плеч. Какой позор... Столько времени замужем, а до сих пор чувствую неловкость и беззащитность в такой щепетильной ситуации. Спасает только моя жуткая усталость, благодаря которой у меня не остаётся сил на препинания и стыд, хочется поскорее оказаться в тёплой воде.
— А ты меня стесняешься? — и снова эта мальчишечья улыбка, до безумия обаятельная, которой невозможно сопротивляться.
— Когда ты прожигаешь во мне дыру это немного смущает... — закусывая губу и аккуратно складываю платье, чтобы сильно не мялось. Агнар подаёт мне руку и внимательно следит за моим ногами, пока я поднимаюсь по хлипким ступенькам и залезаю в бочку. Горячая вода поглощает моё тело до самой груди и ласково обжигает, поэтому я громко выдыхаю, едва не срываясь на жалобный стон.
— Не обожглась? — участливо спрашивает Агнар, закатывая рукава своей рубашки.
— Гхм... нет. Так хорошо. — чуть не мурлыкая, откидываю голову на бортик и чувствую движение совсем рядышком. Агнар распускает мои волосы и принимается их намыливать чем-то душистым. Ласковые пальцы совершают что-то невероятные, вплетаются в мои волосы, перебирают пряди, ополаскивают и нежно массируют кожу.
— Как думаешь, у нас получится... ну начать всё заново? — тихонько спрашиваю я и поднимаю глаза, чтобы увидеть Агнара.
— По крайне мере, у нас есть шанс и я его не упущу. — говорит он мягко и так нежно-нежно улыбается. В этой улыбке, мне кажется, собраны все оттенки любви. Его любви. Сумасшедшей и ослепительной. И я уже не представляю себя без этих чувств...
В воде меня быстро разморило, но Агнар не оставлял меня в покое, пока не искупал как маленького ребёнка, вытащил из бочки, а потом сам вытер приготовленным полотенцем. Благо, что право одеться и причесаться всё-таки было оставлено за мной. Я легко скользнула в нательную рубашку из какой-то грубой ткани и затянула завязки на ключицах, чтобы она не спадала с меня при каждом движении.
Луна привлекала мой взгляд пока руки монотонно возились с волосами. Небо здесь какое-то особенное, очаровательное, совсем не такое, как в Хуатнаме. Мне вдруг захотелось остаться здесь навсегда. Странное чувство, словно это море обладало способностью околдовывать любого, кто хоть раз взглянет на него.
Когда на мои плечи ложится тёплый плед, а шейных позвонков касается такое горячее и родное дыхание, толпа мурашек вмиг разбегается по моей спине. Из моих рук плавно выскальзывает гребень и куда-то девается, а после Агнар собирает мои волосы и перекидывает через одно плечо. Ткань рубашки чертовски медленно ползёт вниз, оголяя плечо. Чувствую прикосновение тёплых пальцев, которые ведут невидимую дорожку от нежной кожи за ухом, до изгиба плеча. Мягкие, плотные губы прижимаются к местечку на плече, легко прихватывают кожу, оттягивают и тут же посасывают. Крепкие руки обвивают меня, словно лианы, обхватываю и притискивают ближе к разгорячённому телу. Дышать тихо уже не получается. Становится слишком жарко и тесно, так хочется сбежать от этой деликатной нежности или окунуться в омут с головой.
— Ты пахнешь чайной розой! Такая вкусная... — выдыхает Агнар и я чувствую его довольную улыбку, она касается моей кожи и щекочет. Я роняю голову, пряча за копной волос румянец, проступающий на щеках. — Я соскучился...
— Я тоже. — сказать это громко не хватает сил, поэтому мои губы тихо шепчут, а глаза закрываются в немом блаженстве. Словно во сне, я чувствую, как Агнар разворачивает меня лицом к себе и, через мгновение, впивается устами в мои губы, жалит и поглощает: голодно, дико, страстно.
Так, как умеет лишь он один.
— Я за всю вечность не искуплю всей вины... — Агнар обвёл языком мочку уха и тут же его шёпот согрел влажный след, оставшейся от его губ. — Моя родная...
— А-Агнар... — лишь только его имя вырывалось слабым голосом. Я просто чувствовала, что должна хоть что-нибудь произнести, пока ещё в силах мыслить и понимать.
Я не могла сосредоточиться на чём-то одном, потому что Агнара слишком много. Словно он везде. Я могла только мелко подрагивать под горячими руками и цепляться пальцами за сползающие одежды: его и мои. Поднимаясь лёгкими поцелуями к локтю, он лизнул в самый сгиб, где кожа была особо чувствительная и я вздрогнула, тихонько рассмеявшись.