— Я не хочу в него влюбляться! — встрепенулся мой разум, пока я, как завороженная смотрела на мужа. Его аристократическое, бледное лицо, длинные ресницы, волосы лунного цвета и красивые, изящные запястья…
— Поздно, — вздохнула моя душа, — Каждый твой разговор о нём. Ты запоминаешь каждое его слово. Ты ревнуешь его и плачешь из-за него. Его ты описываешь, как свой идеал. Всегда, когда ты говоришь о нём, твои глаза светятся, а голос становится нежнее. Поздно, — снова вздохнула я, — Ты уже в него влюбилась. Эти мысли вогнали меня в краску. На миг я потерялась во времени и перестала дышать. Ужасно. Мы столько не сказали друг другу. Комната пропиталась нашими не разговорами. Это было так… неожиданно и горько. Я не скрываясь рассматривала его — тем особенным взглядом, которые бывает только у очень молодых девушек: непостижимое сочетание доверчивости и недоверия. Короткий миг и его глаза распахнулись. Мы пристально смотрели друг на друга. Молчали и не прикасались, но в его глазах я прочитала то же томление и отчаяние, которое в моём взгляде должен был видеть он.
Агнар.
Я чувствовал её рядом… Я почти видел её — и все-таки не видел! Верно, кровавый пот проступил у меня от тоски и томления… от жаркой моей мольбы дать мне взглянуть на неё хоть раз! Наконец она рядом, здесь — и не все ли равно, где это «здесь». Я знал, что Зара пока находится рядом, но казалось, стоит мне проснуться и она тут же покинет меня. Жуткая усталость и какая-то дразнящая, ноющая боль прокатилась по телу. Было то жарко, то холодно. Клянусь, иногда я чувствовал, как Зара прикасается к моему лицу. И я открыл глаза…
Дыхание перехватило, с первой секунды захотелось обнять её нежно, осторожно, одной рукой обвить талию, а другой, словно гребнем, проникнуть сзади в мягкие волосы прижаться всем телом, и ничего другого не делать — главное, не отпускать. Такое состояние не опишешь. Первое слово тут — нежность. Я нерешительно посмотрел на неё. Ее глаза мерцали в затемненной комнате. Зара выглядела измученной. Она, должно быть, устала от этого. И я снова почувствовал приступ вины. Я знал, что сказать. Я точно знал, что должен был сказать ей. Слова уже были сформированы в моём сознании. Я почти слышал своё оправдание в ушах. Чувствовал, что они становятся реальными, материализующимися, выходят из разума.
Это неизбежно. Внезапно мой разум начинает усердно трудиться и я соображаю, что происходит и где нахожусь. Пытаюсь подняться, но неожиданно маленькая ладошка Зары ложится на моё плечо и я послушно замираю, чувствуя как по телу пробежались волны трепета и волнения.
— Агнар… Не надо. Пожалей себя, пожалуйста.
Господи, её голос такой родной и нежный, тихий и умоляющий. Зара была рядом, она немного склонилась надо мной и я чувствовал как пряди её волос щекочут моё лицо. Я сглотнул и закрыл глаза. Я не достоин сейчас даже смотреть на неё. Зара должна была возненавидеть меня лютой ненавистью и я был к этому готов. Вернее, я пытался себя к этому подготовить.
Зара.
Я проследила за тем, чтобы Агнар прилёг обратно на постель, поправила одеяло и подушку, а затем отошла в сторонку. Он неуверенно посматривал на меня, и когда наши взгляды встречались, Агнар опускал глаза, словно боялся, что наши взоры соединятся. За окнами всё ещё была ночь, но мне не хотелось спать и оставлять Агнара одного тоже не хотелось. Это было бы слишком жестоко, тем более в его теперешнем состоянии. Я не желала ему зла. Я поставила на тумбочку у кровати ночник, взяла книгу и с ногами взобралась на постель. Осторожно подставила под спину подушки и поджала к животу ноги, чтобы было удобнее. Открыла книгу на первых страницах и стала вдумчиво читать.