Выбрать главу

— Король же мудрый и дальновидный человек. Он точно возьмёт на заметку наши слова. — Ильяс старался нас ободрить и развеять гнетущую атмосферу. Но, наши с Гербертом переживания не утихали.

— Они ведь…ничего с ним не сделают? — схватив Герберта за рукав камзола, я умоляюще смотрела ему в глаза. Герберт тяжело вздохнул и по-братски обнял меня.

Дорога до дворца была не долгой, но я так разволновалась и столько всего успела передумать, что голова просто раскалывалась от пульсирующей боли и ужасно сдавило виски. Я так придирчиво рассматривала платье, что глаза устали и мне пришлось их часто прикрывать. На мне был самый лучший из нарядов: лив — жабо нежного цвета чайной розы и юбка с завышенной талией изумрудного оттенка. Из-за фасона платья всё внимание окружающих было приковано к моей узкой талии, но зато всё остальное тело было скрыто объёмной тканью. Юбка была просто огромной, а спущенные рукава придавали этому платью особого шарма. Как сказал Герберт, входя во внутренний двор короля с королевой, необходимо выглядеть превосходно, дорого и элегантно, а иное будет восприниматься, как проявление неуважения.

Конечно же, во дворце нас никто не ждал, хотя Герберт долго упрашивал короля об этой аудиенции. Вероятно, здесь так принято, что король всегда занят своими делами и делает огромное одолжение тем, кто приходит и молит его и помощи или хотя бы о том, чтобы быть выслушанными. Я готова даже на коленях умолять! Всё, что угодно пообещаю и сделаю, лишь бы это спасло Агнара. 

Итак, мы с Гербертом прибыли ко двору короля и королевы. 

Ильяс, при всём своём красноречии и желании нам помочь, по совету Герберта, остался в нашем временном жилье, которое пришлось снять вблизи дворца. Мой младший родственник, как раз, пытался наладить ненавязчивое и дружеское общение с некоторыми важными персонами при дворе. Казалось, что эти связи вполне пригодятся, особенно если не удастся уговорить короля отпустить Агнара.

Я жутко нервничала. Боялась.

— Зара, тебе нужно хоть немного расслабиться. Постарайся дышать медленнее и выкинь все дурные мысли из головы. — увидев моё состояние, Герберт не стал делать вид, что не замечает и дал весьма достойный совет, которым я постаралась воспользоваться.

О том насколько шикарно было во дворце я даже не задумывалась. Равнодушно смотрела прямо перед собой и шла к своей цели. Какая разница, как выглядит это место? Ведь для меня нет ничего прекраснее, чем фиалковые, пронзительные глаза моего мужа; его трогательный, мягкий голос, который иногда, особенно в мгновения бурлящей страсти, делался настолько хриплым, будто Агнар был простужен; его длинные, чуть жестковатые волосы соломенного цвета, на которых так красиво играл солнечный цвет…

Так. Нет. Я должна сейчас не думать об этом. Нужно придумать, как убедительно и достоверно объяснить королю, что Агнар достойный человек, которого безбожно оклеветали злые недруги и он просто попался в ловушку.

— Герберт? — едва шевеля губами, я успела окликнуть его, перед тем, как нас проводили в огромный зал.

— Что? — тихонько переспросил он.

— Если я вдруг что-то не то сделаю или скажу, пожалуйста, останови меня. Хоть как-нибудь закрой мне рот и утащи оттуда. — на одном дыхании выпалила я.

— Вряд-ли ты допустишь настолько серьёзные ошибки. Не нужно излишне волноваться, Зара. При вдоре принято держаться раскованно, не дерзко, но зная себе цену. Король ценит людей с сильным характером. — чуть склонив ко мне голову, пояснил Герберт.

— Надеюсь, мы не навредим Агнару… — пришлось глубоко вздохнуть и мысленно загнать себя в строгие рамки, выстроить примерный стиль поведения и не уклоняться от плана. И хорошо, что рядом со мной Герберт.

Огромный, нарядный зал встретил нас живой музыкой и десятками разных голосов: и мужских и женских; шуршанием дорогих одежд и ароматами духов. Меня слегка замутило от всего этого изысканного многообразия, пришлось коротко глянуть на Герберта, в поисках молчаливой поддержки. Он заметил мою нервозность и, очевидно, бледность на лице и тихонько сжал мою холодную ладонь в своей тёплой руке. Хух… Дыхание с шумом вырвалось из груди. Всё ведь будет хорошо, не правда-ли?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍