— Но ведь это странно. На фасаде окна...
— Закончим эту тему, мадемуазель, — твёрдо произнёс он. — И, пожалуйста, не касайтесь этих чертежей без меня.
Слова повисли между нами тяжёлым эхом. И в ту же секунду где-то наверху глухо хлопнула дверь. Мы оба вздрогнули.
— Сквозняк, — сказал Рихтер, но голос его звучал неуверенно. — В старых домах всё живёт по своим законам.
Он вернулся к работе, а я молча села. Дом будто одобрил молчание: шорохи стихли, только часы мерно отмеряли время. К вечеру воздух в библиотеке стал плотнее, как перед грозой.
К обеду Рихтер немного смягчился. Он рассказывал о каталогах, о старых методах архивирования, о том, как в некоторых домах велись «дневники мебели» — подробные списки, кому принадлежал каждый предмет. Его голос успокаивал, как метроном.
Время шло. В окнах бледнел день.
— На сегодня всё, — сказал он, наконец, снимая перчатки. — Я должен передать отчёт.
— Я допишу заметку, — ответила я. — Пять минут.
— Только не больше, мадемуазель Лоран. Закат — в шесть сорок.
Он ушёл, но ощущение присутствия кого-то в библиотеке осталось. Ритм, даже дыхание дома стало другим. Осталась тишина, слишком плотная, чтобы быть пустотой.
Я закончила строчку, выровняла её линейкой, и вдруг лист дрогнул, будто кто-то провёл под столом пальцем. Бумага — тонкая, резанула по коже. Маленький порез. Красная капля упала на страницу.
И сразу же — будто чернила ожили. Капля вспыхнула, расплылась по волокнам, оставляя узор. Сердечный ритм. Пульс. Я видела, как линии подрагивают — будто под ними бьётся сердце.
Я замерла.
— Элина, — прозвучало где-то у самого уха.
Я обернулась. Пусто.
В этот момент дверь тихо приоткрылась, и в щель вошёл свет. Рафаэль стоял на пороге.
— Вы опять задержались, — сказал он. Голос спокоен, но в нём — усталость, едва сдержанная.
В библиотеке повеяло холодом — не сквозняком, а чем-то иным. Воздух словно затянулся вглубь дома.
— Я... хотела закончить раздел, — выдохнула я.
Он подошёл ближе. Свет из окна лёг на его лицо, делая почти нереальным — линии слишком точные, глаза слишком синие.
— Я просил уходить до заката.
— Простите.
— Я не сержусь, — сказал он тихо. — Но, прошу, не нарушайте этого правила. Это в ваших же интересах.
— Едва ли я смогу что-то нарушить, особенно после того, как вы приставили ко мне дворецкого в качестве няньки.
В его глазах мелькнула жёсткость, мгновенно сменившаяся на стыд. Он отвел взгляд и заметил у меня на ладони ранку. Девро подошёл ближе:
— Что это?
— Порез. Ничего страшного.
Рафаэль взял мою руку, осторожно, но решительно. Его пальцы были горячими, почти обжигающими. Он разглядывал порез, потом нежно провел большим пальцем по ране.
В том месте приятно защекотало и я опустила взгляд, желая убедиться, что у меня снова не пошла кровь. Я растерянно заморгала. Кожа была цела. Никаких следов. Рафаэль немного побледнел.
Его синие глаза, бледная кожа и взлохмаченные волнистые локоны делали его похожим на драматического прекрасного поэта, который носит в душе трагедию всей жизни, толкающей его к великолепному творчеству.
— Не страшно, — сказал он глухо. — Теперь все хорошо.
— Так странно, мне казалось, что я порезалась. Даже кровь прошла.
— Кровь? — встрепенулся он, в глазах мелькнуло сосредоточенное напряжение.
— Да, Капнула на лист…
— Где? — Он крепко, но небольно схватил меня за локоть, будто я могу сбежать.
Я кивнула в сторону — но страницы были чистыми. Узора больше не было. Только белая бумага, сухая, как будто мне все это померещилось.
Рафаэль отпустил меня, но не сразу. Сначала он разжал хватку и еще какое-то время задержал ладонь и только спустя мгновение убрал руку. — Вам нужно уйти, — сказал он неожиданно. — Немедленно.
— Но я же... — Пожалуйста, — добавил он уже тише. — Просто уйдите.
Он скривился, будто от приступа головной боли. Это «пожалуйста» прозвучало как признание бессилия.
— Я провожу, — добавил он, и я, улыбнувшись, кивнула.
Мы вышли вместе.
Воздух на улице был влажным, густым, фиолетовым от заходящего солнца. На мгновение я подумала, что Рафаэль Девро развернется и пойдет назад в дом. Но он сцепил руки за спиной и глубоко вдохнув, медленно пошел рядом к воротам.
Несмотря на усталый взгляд он выглядел безмятежно, будто на мгновение вырвался из заточения.
— Как продвигается ваша работа? — неожиданно спросил Рафаэль.
Я на мгновение растерялась.
— Моя работа крайне монотонное занятие, даже не знаю, что вам рассказать месье Девро.
— Рафаэль, прошу.
— Рафаэль, — мягко произнесла и я ветер будто бы подхватил мой полу шепот и он унес эхо его имени кружить вокруг Морвена.