— Охотно верю, — согласилась я, вытягивая из мужских пальцев папку с документами.
— И что мне делать? — спросил он, глядя мне в глаза. — Как очаровать тебя, Р-р-рада? — Немиров точно догадывался, какое влияние оказывал его хрипловатый голос. В нем было что-то первобытное. Сильное. Гипнотическое.
— Это непосильная задача, — произнесла я, положив папку на капот автомобиля и открыв ее. — Давид Романович, вы первый. Пожалуйста.
— Как скажешь.
Ладонью упершись в теплый металл, хозяин Ночи оставлял размашистые подписи.
— У вас красивый почерк, — зачем-то заметила я.
— Пунктик моей матери. Она не терпела неразборчивые буквы. Проводил за пером по несколько часов в день.
Я чуть подзависла.
— Пером? Я не ослышалась?
На секунду и Немиров застыл.
— Не ослышалась. Я учился каллиграфии.
«Ну вот, вполне логичное объяснение услышанному», — успокоила себя.
— Полезный навык.
— Лет сто пятьдесят назад, наверное, да. Когда нужно было поддерживать деловую и личную переписку. Сейчас достаточно попадать пальцами по кнопкам, — он оттолкнулся от капота, протянул мне ручку. — Твоя очередь.
— Спасибо, — поблагодарила я, не теряя ни минуты и оставляя свои безобразные загогулины внизу каждого листа.
Мне хотелось попискивать от восторга! Я только что гарантировала себе и ребятам самый крупный и денежный проект, после которого мы выйдем на новый уровень. В этом сомнений не было. Мои ребята выложатся на все сто.
— Давид Романович, вы тут пропустили, — произнесла я, замечая пустую графу.
— Где? — услышала над самым ухом и тут же почувствовала, как мое тело в буквальном смысле попало в капкан. Немиров встал за спиной, накрыв собой.
— Вот здесь, — я указала подрагивающим пальцем.
— Хм. Скудное освещение, не заметил. Дай ручку.
В поле моего зрения появилась широкая ладонь.
— Пожалуйста, — произнесла я, ругая себя за то, что я продолжала молчать и стоять, словно мне нравилась провокационная поза.
Немиров потянулся к бумагам, толкая меня вперед. Чтобы не рухнуть на капот, я выставила руки перед собой, оказываясь в еще более двусмысленном положении.
— Извини, оступился, — тихо говорил, неторопливо выводя каждую букву на белом листе. — Больше нигде не накосячил? — он принялся перепроверять подписи.
Я не дышала, старательно игнорируя новые опасные ощущения.
Дыхание на моей коже.
Тепло и твердость мужского тела.
— Нет, — ответила я, ведя бедром в попытке оказаться на свободе.
— М-м-м, Р-р-рада, я и так стараюсь вести себя как джентльмен. Если ты еще раз сделаешь так, то я совершенно не по-джентльменски упрусь стояком тебе в попу.
— А вы отойдите, — попросила я.
— Зачем? Мне нравится наша игра. Ты делаешь вид, что я тебя не интересую. Я делаю вид, что не чувствую, насколько ты возбуждена. Если бы не камера и не людное место…
— То ничего бы не произошло!
Он каким-то образом читал меня как открытую книгу.
— Мы бы с тобой уже полировали капот.
— Давид Романович, вы мастер по мерзким замечаниям, — произнесла я. — Неужели они хоть раз срабатывали?
— Они и сейчас работают.
— Серьезно? — хмыкнула я, разворачиваясь и оказываясь к мужчине лицом. Мне пришлось привстать на носочки и прогнуться в пояснице. Решетка автомобиля упиралась в спину. — Я подозреваю, что вы мастер обольщения… малолеток. Уверена, на них ваше обаяние работает безотказно. Хороший автомобиль, клуб в собственности, внешняя привлекательность.
— Продолжай. Продолжай. Я люблю комплименты.
— Это не комплименты.
— Да? — он нависал надо мной. — Тогда я хочу услышать из твоего прекрасного ротика похвалу в свой адрес.
— Это вряд ли. Это вряд ли…
Немиров плотоядно ухмыльнулся.
— Знал, что после подписания ты перестанешь быть любезной со мной. Но и я получил некую свободу в действиях, — он подхватил меня и усадил на капот, нахально вклиниваясь между ног и фиксируя меня за бедра широченными ладонями. — А теперь что скажешь? — спросил он, большими пальцами растирая мою кожу.
Хотела бы я сказать что-то достойное. Язык прилип к небу. И я слышала только собственное сердцебиение.
— Здесь стоят камеры, — предупреждение прозвучало неубедительно.
— Так я веду себя паинькой.
— Так вот как выглядит па… — я глотнула воздух и продолжила: — Паинька.
— Именно так. И я умею вести себя очень плохо, Р-р-рада… — Немиров хотел сказать что-то еще, только вместо слов из его груди вырвался рык и странный хруст. Он оттолкнулся от меня и резко развернулся. — Посчитал себя бессмертным? — спросил он у… Вити.