Я не хотел попадать.
Никогда.
Нет, было желание просыпаться рядом с любимой женщиной. Знать, что она будет улыбаться тебе при встрече. Обнимать. Шептать, как соскучилась. Идеальная картинка из детства и подвела меня.
Рада смотрела на меня больше как на недоразумение. Прилипшую жвачку ко дну чашки, когда ты сел пить кофе или, хуже того… бумажку, измазаннуй дерьмом и приставшую к подошве.
И даже тот факт, что я чувствовал ее возбуждение, чувствовал, как менялось ее сердцебиение, стоило подойти чуть ближе, чем позволяли нормы, не меняло ощущение горечи. Меня отфутболивали как мальчишку. Некрасиво, совершенно не стесняясь, и если бы нас не связывала работа, то Рада бы это делала куда грубее.
Я злился после встречи с сестрой. Она многое унаследовала от матери. Ее внешность, ее характер, а еще тягу непременно говорить правду.
— Запомни, Доди. Дуракам везет, — сказала она на прощание, смачно целуя меня в щеку и приторно улыбаясь. — Уверена, ты очаруешь Раду. Если перестанешь быть…
— Самим собой? — спросил я.
— Потребителем, — она быстро нашла ответ. — Ты удивишься, когда поймешь, что давать куда приятнее, чем брать.
— Определенно так, — ответил я.
— Фу. Избавь меня от твоих мерзких намеков. Прибереги их для своих дурочек на палочках, — фыркнула она, вспоминая о танцовщицах. — Хотя только думать тебе о них и остается.
Как же она была права. Мне ничего не оставалось, кроме как смотреть.
Безусловно красиво. В какой-то степени эстетично. Я знал, сколько труда стоила эта легкость и плавность. Многие девочки проводили часы тренировок пять дней в неделю.
— Пять дней в неделю… — произнес, оскаливаясь в улыбке. Никогда не думал об этом. Просто знал. А теперь, вместо того чтобы наслаждаться танцем, я отмечал хорошую физическую подготовку моих девочек. Зверь внутри зарычал. Ему не нравилась формулировка. Моих девочек…
— Р-р-рада, — процедил я сквозь зубы. Она моя. И больше никто.
Что я делал последние дни?
Игнорировал ее существование. Если быть точнее — игнорировал ее существование два дня. Сутки и еще двенадцать часов. Пытался доказать себе, что я все тот же Давид и мой мир не изменился. Ложь. Рада сломала его. Разрушила. При этом не приложив и малейших усилий. Она просто появилась.
А я злился. Абсолютно нелогично. Ведь она не знала о существовании мира нелюдей. Не знала о наших законах. Жила как и прежде до встречи со мной. А что делал я? Продолжал злиться, прекрасно зная исход.
Сильный и уверенный Давид Немиров будет стоять под окнами человечки. Прислушиваться к происходящему. Ловить ее голос, дыхание, впитывать сердцебиение. Желать только ее! Ведь зверь не даст предать свою пару. Было бы куда проще воспользоваться Правом волка — взять. Но и тут я дал слабину. Испугался, что Рада не простит меня. Не так давно стая наблюдала за тем, как Арнар совершил подобную ошибку и буквально вымаливал прощение перед девчонкой.
— Давид Романович, вы сегодня грустный.
Я настолько погрузился в мысли, что не заметил приближения одной из танцовщиц. Зверь в ней не чувствовал опасности, а человек был далеко отсюда.
— Эм… — я силился вспомнить имя. Их было так много за время владения Ночью. Лиза… Нет, Лиза с маленькой грудью, но шикарной задницей. Как же звали эту малышку?.. Такое просто имя… — Маша?.. — произнес я неуверенно. Она заулыбалась. Угадал. — Я что-то устал за последние дни.