— Ну да. Вы же столько работаете.
— Действительно? — удивился я. Вот чем я точно не занимался, так это работой. Да я врос в кресло. Слился с обивкой.
— Да. Девочки переживают за вас.
— Приятно, — ответил я. — Не ожидал.
— Угу, — она пожала плечиками. — Давид Романович, а вы случайно не надумали нас продавать? — спросила она и затаила дыхание.
Ясно. Прислали самую храбрую.
— Нет. С чего вы решили?
— Не знаю…
— Рассказывай, что говорят, — сказал я. — Ну!
— Говорят, вы влюбились, Давид Романович. А какой женщине понравится вот такая работа?.. — закончила она почти шепотом.
— А женщине и не должна нравиться работа мужчины. Ей нравятся его деньги! — рявкнул я.
— То есть вы нас не продаете? — спросила она, радостно повиливая попой.
— Нет, конечно. Не знаю, откуда пошли такие разговоры. Клуб мой. И останется моим.
— Ура, — она по-детски захлопала в ладоши. — Несмотря на мелкие минусы, у вас идеальные условия, — прощебетала и побежала разминаться.
— Это какие мелкие минусы? — спросил я, обалдев. — Да у меня не условия, а санаторий! Курорт! — исправился, подумав, что девочка едва-едва за двадцать может не знать значения слова “санаторий”. — Если кого-то что-то не устраивает… — я хотел продолжить, но со вздохом захлебнулся приторной вампирской вонью. Зверь отозвался в груди рычанием, отвлекая меня и на мгновение перехватывая власть над человеком. — Р-р-рада!.. — я не сразу понял, что это она была источником запаха.
— Вечер добрый, Давид Романович, — произнесла она с безразличным личиком, только вот ее сердце выдавало истинные эмоции. — Пока не много посетителей, я хотела кое-что уточнить по залу. Не хочу ошибиться с рассадкой, клиенты попросили дополнительный столик, — она прошла мимо меня, всматриваясь в затемненный угол, удаленный от сцены. Привстала на носочки, вглядываясь в потолок.
А я продолжал сидеть, в буквальном смысле открыв рот. Не мог дышать через нос, сладость проникала в легкие и выводила зверя из себя. Я перевел взгляд на ладони, сжал их в кулаки, вспахивая когтями обивку кресла.
В голове путались мысли зверя и человека. Зверь требовал найти вампира. Разорвать его лишь за то, что он прикоснулся к моей паре, был рядом, разговаривал с ней. Зверь требовал поставить метку. Показать миру нелюдей — Рада моя! Требовал забрать ее и спрятать! И тут же рычал, подсказывая, что Раде это не понравится. Она будет расстроена. Будет злиться
В голове были десятки совершенно нелогичных и противоречащих друг другу мыслей.
Например, сейчас я испытывал нестерпимое, почти неконтролируемое желание отвезти ее домой, смыть вампирский флер и заменить его на свой запах. Как сделал в день нашей первой встречи. И после — потерял себя.
Все мои мысли были вокруг Рады. Все решения и действия связаны с ней.
— Где ты с ним познакомилась? — спросил я, очутившись в шаге от пары.
Рада обернулась, осмотрела меня, словно больного.
— Вы о чем, Давид Романович? — она чуть выглянула из-за моего плеча. — К вам там пришли, — произнесла, указывая подбородком.
Я знал, кто стоит за моей спиной. И ее появление было максимально не вовремя.
— Я сейчас занят, — сказал Миле. Та самая блондинка, что красиво лежала в день нашего знакомства с Радой. Фигуристая, симпатичная на личико и совершенно без предрассудков. Я испытывал… радость при встрече с ней, теперь — раздражение.
— А если я вас отвлеку на минуточку, Давид Романович?
— Ни секунды нет.
Рада делала вид, что не слышит нас и не видит, продолжая осмотр и делая какие-то пометки в планшете. Лицо сосредоточенное, бровки приподняты, губы поджаты. Как же она мне сейчас нравилась. Маленькая стервочка, точно знающая себе цену и не намеренная делать скидку.
— Тогда я зайду к вам позже, — пролепетала Мила.
Звук каблуков. Мой продолжительный выдох, и я вновь наблюдаю за женщиной, которая дарована Богиней и призвана свести меня с ума.
Рада достала из сумочки не что иное, как лазерный дальномер. Произвела несколько измерений, не забывая записывать данные.
— Можно попросить, — произнесла она, не отрывая взгляда от планшета и двигая меня бедром, не представляя, что сейчас внутри меня ад. — Давид Романович, шаг в сторону, пожалуйста.
Отступил не я — исполнил просьбу зверь. Он готов подчиняться своей паре беспрекословно. Возможно, перед лицом смерти задумается на мгновение, но не более.