— И часто тебя убивают?
Девушка решила всё же прервать затянувшееся молчание и перейти к вопросам, ради которых она и зашла в эту комнату.
— В последнее время — да.
— Из-за чего жрицы оказывают такое влияние?
— Ты пришла за неприятными ответами, — прозвучал некий детский упрёк.
— Они сделают меня счастливее.
Настойчивость всегда была присуща Инге. Да и её уверенности в собственном успехе хватило бы и на двоих, а то и больше человек. Так что Хозяин мог долго грустно качать своей головой. Своего она всё равно бы добилась!
— Это не лёгкое воспоминание, — прошептал он. — Не из тех, что приносят мне радость. И сомневаюсь, чтобы оно развеселило бы и тебя, Лисичка. Но я обещал приоткрыть истину, а потому вынужден показать тебе её.
— Показать? — Инга снова осмотрелась. Вокруг не было никакого экрана для просмотра записей. — На чём?
— На чём? — удивился и странный мужчина. — Мне для этого ничего не нужно кроме твоего согласия. А за него я могу посчитать и твоё желание узнать ответы… Да и то. Это лишь для того, чтобы тебе самой стало легче принять.
— Принять что?
В голове подозрительной девушки уже возник образ Нео из фильма «Матрица», которому предлагали на выбор две разные пилюли. И в отличие от главного героя, Инга ничего проглатывать не собиралась! Хватило с неё и глиняного пузырька с жидкостью, переданного жрицей! До сих пор разум на место встать не желал. Однако Хозяин Острова лишь поднялся, подошёл поближе и положил кончики своих нежных пальцев на её виски. Прикосновение вышло приятным, хотя от него по телу Инги словно бы пробежал электрический ток. Холодный.
— Мне нужно что-либо делать? — спокойно поинтересовалась она, решив, что глупо чему-либо удивляться. В конце концов, ей снился сон. А во снах могло происходить всё, что угодно. И так, как этому всему удобно.
— Нет.
— Просто стоять?
— Да.
— А что ты делаешь?
Никто не призывал к молчанию Ингу, целенаправленно собирающую информацию для исследования. Так что вопросы сыпались из неё словно мелкое зерно из порванного пакета.
— Пытаюсь до тебя достучаться. Хочу это сделать мягко, но ты отчаянно сопротивляешься воздействию.
— Разве?
Инга отчего-то ощутила гордость. Однако настрой быстро вернулся к норме от ласковой улыбки и уверенных слов:
— Но у тебя не получится.
— Почему же?
Чувствовать собственную исключительность хоть в чём-то нравилось абсолютно всем людям. Девушка не была исключением.
— Потому что ты уже готова видеть. Смотри, — мягкий нежный голос к концу фразы стал едва слышен. Как шелест травинок на ветру. Инге, чтобы разобрать слова, пришлось максимально сконцентрироваться. И сосредоточенность на слухе не дала ей сразу понять, что она уже не находилась в белой комнате.
И уже даже была совсем не Ингой.
Она шла по подвесному огромному мосту с одного небесного острова на другой. Только это был не обычный шаткий планочный подвесной переход, а красивое, ажурное, прочное и достаточно широкое строение с излишне высокими перилами.
— Я не хочу туда идти, мама, — сказала Инга строгим голосом маленького мальчика и поняла, что никак не контролировала доставшееся ей тело. Всё, что она могла, это смотреть, слышать, чувствовать, ощущать эмоции и часть мыслей совершенно другого существа, внутри которого довелось оказаться.
— Однажды, когда ты станешь могущественным и великим, то сможешь делать всё, что ты захочешь.
Ребёнок угрюмо и недоверчиво посмотрел на женщину. Слова казались ему ложью.
— Разве тогда передо мной не будет ещё больше ограничений? — всё-таки настороженно спросил он.
Столь рассудительный вопрос мало подходил для уст юного существа, а потому женщина откинула чёрный капюшон и довольно посмотрела серыми, светлыми, почти бесцветными глазами на сына. Она была совсем стара. Иссушенная кожа, синие веки, седые волосы превращали облик в нечто отвратительное…
Но у неё были мягкие ладони! И мальчик любил и её руки, и её саму. Очень. Для него она была невероятно красивой, как и раньше… когда ей не пришлось отдать все свои силы, чтобы он смог стать тем, кем должен.
— Будет. Но ты научишься жить с ними и среди них… Пообещай мне, что научишься. Это сделает меня счастливой.
— Я постараюсь, — ещё печальнее произнёс он, и в уголках глаз что-то едко защипало. Дыхание перехватило. Раздался непроизвольный всхлип.