— Не стоит, — женщина с лаской потрепала его по волосам.
Мальчик вытер набежавшие слёзы. А мост, между тем, окончился просторной площадью, упирающейся в широкую лестницу огромного светлого дворца. Навстречу прибывшим по ступеням спустились серовласые жрецы и все девять черноволосых Владык с нелепыми тяжёлыми цепями из золота и драгоценных камней. А затем появился и старик в простом белом одеянии. Просторная одежда не скрывала его невероятную худобу.
— Пророк, — произнесла женщина и низко поклонилась. Мальчик ненадолго замялся и последовал её примеру. Старичок же тихонечко и мягко рассмеялся, после чего поманил ребёнка кривоватым пальцем.
— Подойди ко мне, — подозвал он.
Мальчику пришлось отпустить руку матери. Ему очень не хотелось этого делать, но так было надо.
— Не бойся, — продолжил Пророк и заговорщицки прошептал ребёнку на ухо: — Так устроено мироздание, что нам достаются роли, которые нам самим кажутся неприглядными, неприятными и противными. И неважно, оказываешься ли ты у вершины или подножия горы. Но судьба значительно мудрее, чем порой кажется. Никому не дано больше, чем он может вынести. И даётся — совсем не зря. Поверь мне… Ты веришь?
— Верю, — не подумал даже сомневаться мальчик. — И ты рад, что я пришёл.
— Невероятно рад, — соглашаясь, устало произнёс старик с удивительными зеленовато-бирюзовыми глазами. Таких ему ещё не доводилось видеть. — Я очень устал и для меня уже почти не слышен голос Судьбы и Времени. Наши пути разошлись. Хорошо, что ты родился сменить меня.
— Значит, ты умрёшь? — удивился ребёнок.
— Нет. Такие как мы с тобой не умирают. Мы становимся свободными и можем уйти за Грань.
— Какую грань?
— Однажды ты поймёшь, а пока… Тебе обязательно стоит отпустить ту, что ты любишь больше всего, — старик холодно посмотрел на женщину. — Поверь мне снова. Так будет лучше.
— Это моя мама! — упрямо возразил мальчик и ухватился за ладонь единственного родного существа.
— Тем хуже, — печаль в голосе Пророка не была притворной, но он не стал ничего больше говорить. — Идём.
Они все вместе начали подниматься по мраморным ступеням, едва уловимо сияющим тёплым светом. Вид вокруг, да и сам белоснежный дворец стоили того, чтобы изумляться, но мальчик не испытывал подобного чувства. У него не было и страха. Лишь отчётливое нежелание и осознание острой необходимости поселились в нём.
Слишком яркие, противоречивые и нетипичные для такого юного создания ощущения!
Роскошные залы оставались без внимания, а Пророк и жрецы спускались всё ниже и ниже. Владыки не последовали за ними, молчаливо останавливаясь на середине долгого пути. Но ребёнок не ощущал усталости или интереса к происходящему. Все его мысли занимало лишь желание и дальше не отпускать ладонь матери.
— Мы пришли, — произнёс старик в какой-то момент. Судя по голосу, тот запыхался, но старался этого не показывать.
Огромное овальное помещение освещалось благодаря желобам, в которых горело ярким красным огнём специальное масло. Оно давало несколько неприятный горелый запах, заглушаемый сладковатыми благовониями.
Мальчику это всё не понравилось. Ему были предпочтительнее другие оттенки и более свежие ароматы.
Ребёнок поморщился, но продолжил осмотр. Несколько простых классических, покрытых мозаикой колонн стояло по периметру, образуя вместе с огненными линиями некий рисунок, в центре которого находился огромный овальный алтарь из алого камня… Жрецы разошлись вдоль стен. Они так и не произнесли ни слова за всю дорогу.
Безмолвные и равнодушные свидетели некоего величайшего таинства.
— Тебе надо будет прилечь, — сказал старик и хотел было взять ребёнка за руку, но мальчик ловко увернулся. Он сам решительно пошёл вперёд, настойчиво утягивая за собой мать.
— Мне не стоит быть там, — робко возразила она, пытаясь остановиться.
— Теперь ты должна. Ты отдала слишком много. И теперь уже невозможно остановиться, — выговорил приказом Пророк и пристально посмотрел женщине прямо в глаза. Та содрогнулась. По её лицу проскользнула некая неприятная тень осознания, но она тотчас постаралась стереть ту, стремительно возвращаясь к прежнему спокойному облику.
— Да. Я понимаю.