— Сама так развлекалась? — вдруг понял островитянин.
— Почти.
— А как?
Девушка с сожалением прервалась от поглощения вкусной холодной массы и пустилась в воспоминания:
— Мы вот из бумаги делали не кораблики, а самолётики. Наверно, у нас просто никакой реки или озера поблизости от дома не было. Зато высокие многоэтажки предлагали не менее примечательные возможности.
— Понятно. Привилегии оказались у воздушного транспорта.
— Именно! Помню, частенько стояли с подружкой на балконе, пока взрослые не присматривали. Иначе сразу ругали, объясняя, что мусорить нельзя… А как нельзя, если интересно?!
— Никак!
— Ага. Но вот, однажды, пока родители в магазин вышли ненадолго, произошла забавная история. Заранее этих бумажных самолётиков из исписанной тетради наделали штук по семь или десять что ли на каждую. А жили мы тогда на четырнадцатом этаже. Самолётики далеко летели.
— Неудивительно! — заранее заходясь в смехе вставил словечко Риэвир, пока Инга ловила языком стекающую по вафле каплю растаявшего мороженого. Положение вроде было спасено, но пальцы при перемещении по стаканчику всё же стали противно сладкими и липкими.
— Каждый самолётик тоже поджигался, и с балкона его сразу кидали вниз. Получалось не кораблекрушение, а самая настоящая авиакатастрофа. А уж если из целлофанового пакетика вкупе с нитками и парашютиста сделать да закрепить…
Она мечтательно посмотрела на небо, погружаясь в детские воспоминания. И, наверное, те бы унесли её далеко-далеко, но Риэвир искренне пожалел:
— Мда. Не додумались мы с братом до спасательного круга для человечка.
— Это вы зря.
— Да уж понятно, что зря. Да только уже ничего не поделаешь, — расстроенным голосом произнёс он, разводя руками. — И что же там у вас, вредителей, дальше произошло?
— В принципе, вреда никакого. Разве что дворнику работа. Горящий самолётик либо в воздухе затухал, либо последние пару секунд догорал на асфальте улицы внизу. Но вот тогда произошла оплошность. Соседи ниже и правее меняли остекление лоджии. Старые рамы сняли, а новые ещё не поставили из-за чего-то. Рабочие что ли подвели? А бельё они на натянутых верёвках на балконе сушили. Как раз тогда была очередь сохнуть огромной белой простыне… И вот самолётик подожжённый летит.
— Угу! Доживает свои последние мгновения! — перебил парень. Инга же, не обращая внимания на его слова, продолжила:
— Порыв ветра. И его быстро уносит прямо к соседям ниже на балкон! Мы склоняемся, чтобы разглядеть, что ж там. А он воткнулся подопалённым остриём прямо в подсохшую простыню. Не прожёг, конечно. Но так долго скользил по ней вниз, оставляя полосу чёрно-угольного цвета…
— И тут вас поймали?
— Да! Как назло, на лоджию почти сразу вышла моя любимая сварливая соседка. Интуиция у неё что ли на скандал работала? В общем, та решила повесить ещё что-то из постиранного. Увидела эту полосу. Сразу поняла, в чём дело, благо нас с подружкой заприметила, и заголосила дурным голосом не хуже оперной певицы.
— О! Вот как в людях и пробуждаются таланты!
— И не говори! Ей бы благодарить нас за раскрытие таких исключительных способностей надо! — захихикала девушка.
— И всё же. Кажется, кого-то по возвращении родителей ожидала самая настоящая разборка? — вовсю наслаждался прошлыми бедами девушки Риэвир.
— Не то слово! — кисло согласилась Инга, хотя сами разбирательства уже не помнила. Запомнилось лишь само событие и ставшие огромными, словно блюдца, глаза свирепой соседки. — Сейчас-то так не развлечёшься. Остаётся лишь передавать опыт шалостей последующим поколениям.
— Обещаешь никому не рассказывать? — вдруг заговорщицки поинтересовался парень, желая поделиться ещё чем-то.
— Чес-слово! — азартно пообещала Инга, не забыв для убедительности по православной традиции и перекреститься.
— А мы с Остором играли в сумасшедший дом, — тихо признался собеседник.
— Это как?! — от изумления она даже забыла про мороженое, и огромная капля всё-таки стекла уже по самой ладони.
— Столько лет девчонке, а так и не научилась прилично есть! — решил прокомментировать случайность Риэвир.
Сам-то он уже давно покончил со своей порцией и ни капельки не испачкался, вызывая тихую зависть у спутницы. Она не понимала, как подобное вообще было возможно! Это же тоже самое, как есть арбуз и не оттирать от сладкого сока лицо!
— Ты не уходи от темы!
— Отец привёз нас загород в какой-то скромный маленький домик. И все взрослые тоже куда-то отлучились.
— В их присутствии сложновато запоминающиеся подвиги совершать, — вскользь заметила Инга. — Все шалости на корню пресекают.