Комната выглядела подозрительно спокойной, тихой и обычной.
Может стоило включить свет люстры?
Но выключатель находился у двери. До него надо было сделать несколько шагов. Не так уж и много, и всё же опускать ноги ей претили инстинкты. Казалось, вот-вот витиеватый узор на ковре ожил бы, опутал словно хищная лиана ступни и утащил бы в некую мрачную бездну.
— Я сплю? — непонятно у кого жалобно спросила девушка, рассчитывая, что звук собственного голоса разрушил бы тишину, а вместе с ней и грозное наваждение.
В ответ светильник на тумбе замерцал, грозя вот-вот погаснуть. Это добавило решимости. Инга, приподнимая край сорочки, сбежала с кровати и щёлкнула выключателем. Свет почему-то загорелся в прихожей, а потому, боясь остаться в темноте, девушка покинула комнату. Лампа на тумбочке тут же погасла. Спальню мгновенно поглотил мрак. Густой, первобытный, словно шевелящийся и необъяснимо манящий…
Свет начал дрожать и в прихожей.
«Арьнен!» — пронеслась в голове идея спасения.
Оставаться одной — сон это или нет, не хотелось. В коридоре же всегда было светло. Появлялась возможность спуститься к стойке и провести всю ночь до утра возле администратора. Пусть тот и решил бы, что постоялица редкостная истеричка, но вот так как сейчас — она просто не могла!
Быстро сунув ступни в мокрые от ливня тапочки, и не завязывая шнурки, Инга распахнула дверь. В коридоре, как и ожидалось, оказалось светло и пустынно. Усталые туристы давно спали крепким сном в своих комнатах. И девушка, периодически нервно оглядываясь назад, быстрым шагом спустилась в фойе. Однако за стойкой Арьнена не оказалось. И в этом не было ничего удивительного для такого позднего времени.
С чего она взяла, что тот намеревался всю ночь караулить кого-то?
Смущаясь, Инга всё же постучала по выкрашенному в синий цвет наличнику двери в спальню старика. Звук вышел звонким, но ей так никто и не ответил.
Она настойчиво постучала вновь.
Реакции снова не последовало, а между тем свет в коридоре на втором этаже начал тоже мерцать.
«Скоро он погаснет и там», — поняла Инга, отчаиваясь, и, отбросив все приличествующие сомнения, всё-таки сама вошла в комнату, благо оказалось не заперто.
Старик, вопреки её ожиданиям, не крепко спал. Его вообще не было здесь. И всё же она не оказалась одна. В центре комнаты на полу сидел незнакомец лет тридцати, очень похожий на Арьнена. Возможно, это был его сын. Ведь у того были те же пронзительные голубые глаза, прямой нос с горбинкой, волевой подбородок и загорелая кожа. Чёрные глянцевые волосы, правда, оказались немного взъерошены, но держался мужчина так же горделиво и чопорно. И следовало сказать, что у него были очень красивые руки. Более правильных и точных очертаний линий Инге, пожалуй, ещё не доводилось видеть. Они казались произведением искусства. Даже длинные ладони его собеседника, обладающие тонкими, чувственными пальцами, смиренно покоящимися на коленях, не могли сравниться с ними!
Черноволосый, несмотря на приход испуганной постоялицы, продолжил вести беседу с уже знакомым Инге высоким человеком в белоснежном одеянии. Тот расслабленно сидел в позе лотоса и сосредоточенно, не моргая, смотрел на нечто, лежащее на полу. Девушка, ощущая себя невидимкой, сделала осторожный шаг вперёд и разглядела непонятную плоскую коробку, расположенную между мужчинами. Разлиновка и фигуры на ней давали понять, что это была какая-то игра, но она о такой не имела ни малейшего понятия.
— Твой черёд.
— Ты по-прежнему хорошо играешь, — голос противника мужчины, похожего на Арьнена, оказался на удивление певуч, нежен и в тоже время строг.
— Ведь мой учитель не только ты — Хозяин Острова.
— Тогда ты должен понимать, что станет, если я сделаю свой ход.
— Игра завершится, так как он станет последним, — с некоторым сожалением ответил соперник. И, не глядя на собеседника, поправил волосы, как если бы они занимали его больше, чем результат логических ходов.
— Да.
— И когда же фигура встанет на свою клетку? — хрипловатый баритон черноволосого стал и вовсе равнодушным. Создавалось впечатление, что ответ на вопрос не так уж и интересовал его, но некий долг вынуждал спросить об этом.
— Не сейчас. У тебя гости, — мужчина повернулся к Инге.
Взгляд огромных раскосых светлых зелёно-бирюзовых глаз казался нестерпимым, хотя не нёс в себе никаких эмоций. Вполне человеческие, но очень тонкие черты лица выглядели чужими, как если бы те принадлежали другой расе. Узкие губы были плотно сжаты, словно их обладатель был невероятно постоянно сосредоточен на чём-то. Длинные белые волосы, как и прежде аккуратно зачёсанные назад, едва развевались, как на лёгком ветру.