— Попробую, — согласилась Инга, углубляясь в собственные воспоминания. Наиболее ярким моментом в них являлись мёртвые твари, но она благоразумно не стала озвучивать ничего про них. — Я сумку потеряла у края небольшой поляны. Там деревья такие здоровые были и, вроде как, ручей. На саму дорогу как-то вообще не скоро выбралась. Так что возле самых троп искать, наверное, бесполезно.
— Во даёшь, потеряшка! Неужели и правда кроме деревьев и ручья нечего вспомнить?
— Увы, но нет. Я вообще плохо ориентируюсь даже в знакомых местах.
— Значит, ты воистину мастер блужданий. Профи своего дела! — искренне восхитился Риэвир и с сожалением произнёс. — Мне бы так. Я здесь уже давно каждый укромный уголок знаю.
— Тогда тебе надо на другой континент.
— Нет. Моё место здесь.
Голос островитянина прозвучал с некой тоской, но твёрдость слов подсказывала, что не ей было его переубеждать. Поэтому Инга спросила:
— И далеко до Храма идти?
— Не особо. Если не снизим темп, то чуть более получаса.
— Вы не задумывались об аренде велосипедов на самих небесных островах? Или каких-нибудь небольших машинках, вроде как для гольфа? — измученным голосом простонала девушка.
Ей казалось, что за последние дни ей довелось пройти не меньше, чем за все свои предыдущие годы жизни. Семейные походы давно остались в прошлом, да и были они просты. Поездка загород на электричке, пара часов блужданий по утоптанной тропинке и запыхавшаяся мама объявляла на понравившейся полянке привал, расстилая огромное покрывало. Короткие романтические прогулки по паркам в более зрелом возрасте быстро завершались желанием перекусить в ближайшем кафе. А городской суетливый темп предлагал превосходную альтернативу ходьбе в виде всевозможных быстрых видов транспорта, да и горожане по вечерам, вместо блуждания по улицам, устремлялись в специально для того и созданные фитнес-клубы на беговые дорожки.
— Тогда можно не сам Остров посещать, а фильм про него на диване смотреть. У вас же технологии такие, что чуть ли не полный эффект присутствия!
— Это не то.
— Верно. Чтобы насладиться и вкусить всё окружающее пространство нужно пройтись своими ногами, прикоснуться собственными руками, вдохнуть иной воздух, прислушаться к сердцу… Зрение — лишь одно из чувств, помогающих воспринимать мир. И оно далеко не самое важное.
— То есть всё это только ради самих же туристов? — скептически отнеслась к услышанному Инга.
— Конечно!
— Ну, вы и… — начала было она, намеренно напоказ поправляя фильтр в ноздре, но Риэвир невозмутимо продолжил, как будто бы и не слышал её слов:
— Тем более так меньше вероятность, что кто-либо упадёт с обрывов. А то от восторга и страха у многих голова кружится. Так что статистика предотвращённых несчастных случаев не позволяет.
— Статистика, — фыркнула девушка. — Самое бредовое знание.
— И это говорит мне учёный? — удивился парень. — Мне казалось, что наука и создана, чтобы классифицировать всё и вся на свете.
— Да. Просто чаще всего для таких классификаций люди готовы надуманно придумывать критерии и под них строить свою схему. И абсолютно не учитывают другие нюансы.
— Не особо понимаю, о чём ты.
— Давай на примере. Вот, скажем, статистика гласит — восемьдесят процентов женщин любят танцевать вальс. И что? Разве если ты пригласишь десять разных девушек, то только две откажутся что ли?
— В смысле кто-то откажется? — деланно надулся Риэвир.
— Я пытаюсь сказать, что кто-то сделал опрос и успокоился. Разве стал бы он учитывать социотипы? Или жизненный опыт? Уровень образования? Настроение? Хобби этих женщин?
— Вряд ли.
— Тогда что даёт эта информация? Что какому-то исследователю повезло наткнуться на женщин, обожающих танцевать? Потому что если сменить исполнителя, то цифры станут иными. И поэтому я и считаю, что статистика — не более чем псевдознание.
— Это я понял… Но неужели и правда восемьдесят процентов женщин вальсировать предпочитают? — задал свой вопрос собеседник по этой тираде с максимальной заинтересованностью в голосе.
Девушка лишь горько вздохнула и замолчала. Ноги гудели. Похоже, это стало для них уже привычным состоянием. Так что следовать напутствию Риэвира и ценить красоту момента именно соприкосновением ступней к каменистой почве — не получалось. В остальном же островитянин вполне казался правым. Ласковый лёгкий ветерок, приносящий вместе с дуновением нежный аромат цветов, обволакивал и кружил голову воздушным счастьем, несмотря на надетые фильтры. Терпкая кора деревьев, эластичная и шершавая одновременно, оставляла крошечные кусочки пыли и трухи на перчатках. Бархатные лепестки подаренного простенького (и по уверениям безопасного) цветка между пальцев дарили ощущение восторга, как и его переливающаяся серебристо-голубая пыльца, осевшая на платье.