Можно делать фотографии. Можно изумляться красоте картинок. Но неподдельный восторг и восхищение остались бы именно с тобой, а не достались кому-то. Только ты сам, глядя на цветное изображение, смог бы унестись мыслями в это загадочное где-то и вновь, опираясь уже не на зрение, а на память всего тела, перенестись. Вернуться. Пройтись по знакомым тропам. А, открыв глаза, восхищённо и взволнованно прошептать собеседнику: «Это было настолько прекрасно, что невозможно описать человеческими словами». И действительно. Некоторые моменты нельзя передать. Как объяснить восторг, охватывающий тебя, когда ты радуешься под проливным дождём и подставляешь лицо ниспадающим тяжёлым каплям? Или, обжигая руки, перекидываешь почерневшую печёную картошку из ладони в ладонь, а потом ешь с крупной солью, пачкая углём и лицо, и одежду?
— Задумалась? — спросил Риэвир, попутно делая тайком ещё одну её фотографию.
— Немного.
— И о чём думы?
— О жизни. Памяти. Ощущениях… Сложно объяснить всё, что пронеслось у меня сейчас в голове.
— Достаточно тяжёлая тема, судя по всему. Пожалуй, надо тебя как-то растормошить.
— И что ты для этого намерен предпринять?
— Могу указать на цель. Мы почти у Храма. Видишь? — он указал ладонью в сторону. — Там строение на холме.
— Вижу, — ответила Инга.
На самом деле, «строение на холме» было не вполне точным определением. Скорее — внутри холма. Части Храма Судьбы порой словно вырывались на поверхность, чтобы возвыситься. А местами скрывались под валунами, да зеленью трав и кустарников. Казалось, здание в какой-то момент решило само по себе вырасти из-под земли, образуя некий болезненный нарыв на поверхности, но до конца так и не смогло выйти наружу.
Инга даже удивилась собственному сравнению, но величие невысокой постройки из огромных тёмных влажных глыб камня, покрытых мхом, вызывало ассоциации только с некой кровоточащей язвой на теле больного.
Она встряхнула головой…
И откуда только такие мысли?
Это же словно обитель Гайи! Кладка смешивалась с перевитыми стволами деревьев, на коре которых, как стало видно вблизи, проступали непонятные узоры и символы. Небольшое озеро, расположенное по правую руку, искрилось божьей благодатью под ярким солнцем. Блики воды были схожи с алмазами, и их свет отражался в серебристой траве и изумрудной листве, делая последнюю почти прозрачной, как тонкое стекло. Казалось, стоило взять такой хрупкий хрустальный листочек и посмотреть чрез него, как стало бы возможно увидеть таинственный и загадочный Изумрудный Город…
— Мы войдём внутрь?
От перехватившего дыхание восторга Инга едва оторвала взор, чтобы посмотреть на спутника. Тот выглядел как-то заворожённо. Словно бы он чувствовал тоже, что и она, хотя, наверняка, видел Храм тысячи раз. Ей даже пришлось дотронуться до его предплечья, чтобы обратить на себя внимание. Риэвир, с трудом переводя взгляд своих светлых серых глаз на девушку, вопросительно улыбнулся.
— Так мы войдём внутрь?
— Конечно. Разве не для этого мы здесь?
Первым испытываемым чувством, когда они прошли притвор, стало незабываемое волнение от вида огромного пространства овального зала, в центре которого бил фонтанчик в низкой каменной чаше, покрытой синеватым мхом. Хрустальная вода, против обыкновения, при этом, по всей видимости, не циркулировала, ибо уходила по узким каменным желобам, образующим замысловатый рисунок на полу. Потолка не было. Его заменяла бурная переплетающаяся растительность. В результате солнце проникало сквозь пушистую листву, давая естественное освещение, и, при этом, внутри царили лёгкие сумерки и приятная нежданная прохлада. По краям, видимо чтобы избежать непогоды, располагались неглубокие уютные ниши, чем-то схожие с каменными беседками. Стены украшали древние мозаичные картины пастельных оттенков. На них изображались величественные строения и множество небесных островов. Как если бы существующие оказались лишь скромным осколком некоего иного величественного целого. Никакого алтаря не наблюдалось, хотя Инга предвкушала увидеть именно его. Но, собственно, зал вообще никак не походил на тот, что представлялся её воображению. Здесь не было высоких мраморных колонн, вычурной позолоты отделки, сводчатых разукрашенных потолков или иных типичных для такого помещения помпезных украшений. Лишь невысокий подиум напротив входа намекал на то, что здесь могли происходить какие-либо службы, и это здание Храма.