— Ты нарушил моё повеление!
Холодный ледяной голос резал слух. Риэвир не стал ничего возражать, а лишь смиренно опустил голову. Возможно, в обычных обстоятельствах это и срабатывало. Сомнительно, чтобы брат не знал брата! Но сейчас глаза Владыки лишь засверкали ещё большим гневом. Он подошёл и без предупреждения наотмашь ударил Риэвира в челюсть. От силы удара тот пошатнулся и упал на одно колено.
— Что вы делаете?! — вскрикнула Инга и, интуитивно стараясь помочь, прикрыла своим телом парня, приобнимая того.
Поступок был чисто женским. Причём для его совершения нужна внутренняя убеждённость в том, что окружающим прекрасно известно — девочек трогать нехорошо. Правда, разум такую эмоциональную уверенность не поддержал. А поэтому сердце Инги забилось словно у птицы в ожидании последующих действий Остора. Однако первым отреагировал Риэвир. Он аккуратно, но с силой уверенно оттолкнул девушку от себя. Видимо его, как мужчину, подобная «защита» не устраивала.
— Не лезь, женщина! — потребовал Остор и тут же, бесцеремонно схватив её за руку, отшвырнул прочь.
Синхронность действий братьев заставила Ингу ощутить себя некой куклой. Но ощутимая боль в колене от удара о землю давала понять, что она всё ещё была живым человеком. Просто островитяне не испытывали такого трепета и уважения к женскому полу, какое хотелось бы от них ожидать!
— Жрицы, — начал было Риэвир, но Владыка перебил его и с некой презрительностью в голосе усмехнулся:
— Жрицы!
После чего внимательно и с долей презрения посмотрел на Ингу, а там продолжил разговор на родном языке. Певучий и мелодичный язык, оказывается, мог звучать весьма грубо. Братья разговаривали на повышенных тонах. Судя по интонации, Риэвир то оправдывался, то сам налетал на Остора, но драться, по всей видимости, мужчины пока не собирались. Так что она отошла немного поодаль и обиженно прислонилась к стволу дерева, ожидая окончания «беседы», сути которой не понимала.
— Может, хватит уже?! — наконец грозно вопросила свидетельница ссоры.
— Помолчи, женщина! — зарычал Остор, глядя на неё злыми глазами. — Не лезь!
— У меня имя есть, между прочим!
Его повторное обезличенное выражение неприятно цепляло её самолюбие.
— Инга, не мешай, а?! — сурово попросил Риэвир.
Она раздражённо пожала плечами и, понимая, что братьям сейчас вообще не было до неё дела, как только те отвернулись от неё, неторопливо пошла вперёд по тропе. Не то, чтобы она искала новых приключений. Теряться Инга никак не намеревалась. Просто посчитала, что, заметив её отсутствие, оба мужчины быстрее пришли бы к какому-либо компромиссу или решению. В конце концов, общие проблемы сплачивали людей.
Вскоре тропа разветвилась, заставляя Ингу остановиться. Ей нужно было решать, что делать дальше.
Оставаться здесь, возвращаться назад или выбирать куда идти?
Возвращаться девушка не желала ни в какую. Стоять в ожидании на распутье ей тоже не особо хотелось. А вот дальше, по обе стороны тропинок, обозначенных полузаросшими мхом и травой каменными плитами, начинали тянуться ввысь тонкие стволы необычных деревьев.
Может всё же стоило пройти вперёд? Полюбоваться природой?
Девушка постояла пару минут в нерешительности, но никто её так и не нагонял с беспокойством. Это невероятно злило. Она ведь и так шла крайне медленным прогулочным шагом. Неужели можно было настолько увлечься спором, что совсем не заметить уход дамы?
— Или же решили, что я сама до города доберусь, — раздражённо сделала вслух ещё один вероятный вывод Инга. — Джентльмены!
Это заключение совсем не порадовало и так уязвлённое самолюбие и ни коем образом не оправдывало надежд. Однако то, что её пока так и не искали, говорило только об этом. Так что, старательно шаркнув ногой в избранном направлении, дабы оставить максимально чёткий след, и дополнительно сложив из веточек стрелочку, Инга пошла дальше. На следующей развилке поступить аналогично стало морально проще. Так что мало удивительного в том, что ещё через пару перекрестий (и уж как с полчаса неторопливого вышагивания, а также попутного созерцания прелестей природы и фотографирования всего подряд), девушка подошла к подвесному мосту, перекрытому знакомыми воротами из плетёных железных прутьев.