Артемий, оттолкнувший меня минуту назад, положил ладони на мои плечи.
- Но ты меня обидел и я буду злиться. Потому что я устала от происходящего со мной бреда…- Резюмировала сквозь зубы и осеклась от того, как нежно духовник прикоснулся губами к косточке моей ключицы.
Такой короткий и легкий поцелуй, наполненный извинениями, невольно эхом промчался по каждой клеточке тела. За ним было еще одно легкое прикосновение немного выше, где жилка забилась под кожей сильнее. А потом просто крепкие объятия.
Я все еще злилась, ничего не понимая, но приятные расслабляющие ощущения расползались по позвоночнику, тесно прижатому к торсу Артемия.
- Сильно хочешь уехать? - Раздался над ухом опаляющий дыханием вопрос.
- Хочу. - Ответила осипшим голосом. - Ты знаешь способ?
В ответ была тишина, но я затылком чувствовала - духовник что то обдумывал.
Я тоже задумалась - возможно ли перезаключить сделку? Но что я могу предложить хозяину кроме себя, если ему уже моя же прабабка меня предложила. Вообще то свинство конечно. Типичное старшее поколение, главное самим пожить и побоку будущее внуков и правнуков.
Зло фыркнув своим мысленным рассуждениям, почувствовала как Артемий неожиданно убрал прядь моих волос и поцеловал в висок. Он по прежнему обнимал меня со спины.
Где то со стороны улицы раздались голоса и легкий смех.
- Что это? - Я повернулась к духовнику.
- Народ к Ивану Купале готовится. Сегодня зеленые святки к кульминации идут. Гулянья проходят у пруда и по всей деревне.
- Иван Купала когда? - С растерянностью прикрыла губы кистью руки.
- Завтра.
Едва не схватившись за голову, я выскочила на улицу. На видимом расстоянии от хижины Артемия - веселились местные.
Отплясывая у воды и плескаясь в самом водоеме, они хихикали и напевали песни. Что сказать, та похоронная процессия, встреченная мной сегодня утром, приобрела оттенок вполне себе веселой тусовки.
Их голоса доносились до меня - напоминая о том, как мало у меня осталось времени.
Но что произойдет в ночь Купалы для меня лично? Окончательное закрепощение или возможность разорвать прабабкину сделку?
20. Зеленые святки
Плескание воды сливалось с голосистостью весёлого люда. Каждый шелест травинки, листвы и холщовой рубахи - отдавались тиканьем часов в моих висках.
Завтра. Значит завтра что то непонятное должно решиться. А почти сутки для подобной моей ситуации вообще много или мало?
На поляне перед моим взором веселые деревенские разожгли костёр. Легкий ветерок донес запах горящей древесины. Как же мне этот дым напомнил про майские шашлыки. В животе обидчиво заурчало.
Может мне плохо думается на почве голода? Я только завтракала, а уже вечерело. Конечно мой мозг не хотел функционировать. Надо перекусить, подумать.
Артемий был рядом. Я как не странно, легко ощущала его присутствие, даже если он совсем бесшумно оказывался рядом. Его появление обозначалось в сознании как внезапное погружение в самую чащу леса. Легкие наполняло ароматами древесной смолы, коры, мха и листвы. Каждая клеточка тела словно ощущала окружающую природу.
Возможно пребывание в странном месте так влияло на мое нутро или это был персональный магический флер самого духовника.
- Есть хочу. - Сообщила Артемию, вдыхая успокаивающий запах природы, исходящий от него. - У меня есть скатерть самобранка.
Повернувшись к духовнику, поймала его задумчивый взгляд. Но я бы не сказала, что он выглядел удивленным.
Артемий с приподнятой бровью наблюдал за тем, как я разложив скатерть на траве и наставив на нее посуды - делала заказ. Тарелки постепенно наполнялись, под пение во время хороводов, доносящегося до нас с опушки у воды.
- В тебе есть сила, раз получилось подчинить скатерку. - Проводя рукой по бороде констатировал духовник.
Я довольно рассевшись на мягкую траву, вытянув ноги, изучала банкет организованный при помощи магии.
- Никогда не замечала у себя каких то способностей. - Ответила Артемию, подхватывая палочками ролл филадельфию.
- Ты просто их не стремилась заметить. - Духовник подмигнул мне, наблюдая за тем, как я ловко закусила ролл имбирем. - Здесь такое место, где можно открыть в себе силы.
- Звучит как повод остаться. - Отправив еще пару роллов в рот, я чувствовала себя японкой, которой приличия ради надо было застенчиво прикрывать рот ладонью, раз мой странный духовник так пристально изучал, как я ем. Прожевав последний ролл, почувствовала дуновение грусти. - Я не могу остаться. В Питере вся моя жизнь. Да и не понятно, что меня тут ждёт.