Она зло швырнула на пол скомканную бумагу. Развернуть и посмотреть листок у меня возможности не было. Наклонившись и рассматривая этот клочок - я нашла его подозрительно знакомым.
Элионора выскочила в распахнутую дверь и я за ней.
Она направлялась к центру Выдроупужска. Я не сразу заметила, как моя прабабка спряталась за угол одного из домов.
Я продолжила идти вперед, заглядывая в лицо стоящему передо мной участкового Сергея Петровича Худотеплого. Вот только сейчас облачен он был в форму рабочей крестьянской красной армии. В ледяных глазах Петровича отражались красные блики развивающегося флага.
Куда делся тот знакомый, улыбчивый и ясноглазый Петрович? Почему сейчас в нем столько жестокости и безразличия? Мягкие черты лица от контрастов ночной тени и горящих вспышек - приобрели пугающую резкость.
Отшатнувшись от Петровича, я случайно прошла сквозь Элланозавра. Она оглушающе громко раздавала какие то указания. Ее голос превращался в визг, в котором невозможно было разобрать слов.
Двое мужиков в форме красных несли заполненные мешки, закидывая их в телегу. Неизвестная мне женщина, заливаясь слезами, кинулась к обозу, пытаясь стащить мешок. Ее отталкивали, но она не сдавалась.
Зажав рукой рот, крутила головой по сторонам. Такие мешки тащили со всех сторон и местные их пытались отбить всевозможными способами. В моменты, когда дело доходило до кулаков, раздавались выстрелы и каждый раз я зажмурилась надеясь - что стреляли в воздух.
Каждый выстрел сотрясал мозг, словно стреляли в голове. И после каждого выстрела мой слух все острее слышал плач, доносившийся со всех сторон. Крики, матюкания, недовольства и лозунги. Они просто звучали наперебой как басы, сотрясая все тело. Иногда сливались - ударяя волной по сознанию.
Каждый раз моргая, я все больше слепла от пестроты происходящего. Лица, флаги, вспышки, движение, потасовки.
Меня словно поставили на вращающийся диск и его вращения ускорялись. Перед моим лицом по кругу мелькала одна и та же картина. Нет. Она была разная но сливалась, обращаясь в пятна, которые как клеймо - жгли глаза.
Одно пятно выделилось и стало четче - такой хорошо знакомый мне с первых дней приезда, мужик в буденовке, громко распевал сильно фальшивя - интернационал. Его пение перекрывающим пластом ложилось поверх остальных звуков. В руках он вскидывал самодельный плакат с коряво написанными буквами "В от ЗАЖИМ-щики ХЛЕБА".
Меня резко крутануло в другую сторону.
На меня шагал озлобленный Алеша Ширкин с рубахой на распашку. На его груди - знакомой мне татуировки не было.
Он рычал и тяжело дышал. И шел на меня. Машинально я пошатнулась, забыв, что он меня не видел.
Ширкин тоже прошел сквозь меня, с разгону врезав кулаком по растерянному фейсу мужика в форме и двумя курицами. Подлетев к одной из ближайших телег - Алеша сорвал с борта кусок ткани с надписью "Даешь семена".
Ого, да Ширкин смелый. На него наставили винтовки и Худотеплый с каменным, погруженным в тень лицом, крикнул:
- Под арест его, как врага народа!
- Да пошли вы все! СУКИ! Это моя земля! - Взвыл Ширкин, налетая на одного из красноармейцев. С силой отняв винтовку, он ударил красноармейца прикладом в челюсть. Вскинув в воздух кулак, перемотанный георгиевской лентой, выкрикнул. - Я за белых! Красные катитесь!
Ширкина повязали. И сквозь меня в это время пробежал еще один знакомый - любитель не снимать шапку ушанку. Вот серьезно, я так и не потрудилась узнать, как его зовут, но похоже в этой истории он тоже свою роль сыграл.
Когда Ширкина смогли повалить на колени - товарищ в шапке ушанке выскочил на защиту.
- Не за царя и отечество, против большевиков! - Кричал вцепившись в приклад винтовки, наставленной на Ширкина. - Сворачивайте свою продразверстку, черти!
- Анархия! За батьку Махно! - Кто то вопил за моей спиной.
- Кончай буржуев и кулаков! - Кричали другие.
Меня снова закрутило в безумном, шумном вихре. Беспредел перед глазами перерос в размытое месиво. Меня мутило и в зрачках все двоилось.
И лишь еще один выстрел заставил зажмуриться и дальше наступила тишина.
Разомкнув веки я обнаружила себя на перекрестке. Все так же была ночь. На коленях стояла Элионора, бормоча себе под нос.
- Темный отец приди. Темный отец, мне есть что тебе предложить…
Понятно. Это похоже ее воспоминание, потому меня так резко перекинуло из центра деревни сюда.
Он появился из молний и тумана. Наблюдать вновь его появление было как то привычнее.
Представ перед моей прабабкой он слушал.
- Пусть это место станет закрытым. Пусть никто не сможет больше к нам прийти и они не смогут сбежать. Моя цена - мой потомок женского рода. - Элионора подняла темные молящие глаза на хозяина.