«Куда уж яснее».
— Мне так легче. — Последние слова она отчеканила с крайним ожесточением. — Пошли.
Путь по холмам напоминал Левкону детские качели с перекладиной. Беглецы то опускались с поросшего ивняком плато в узкие долины, где на свободных от леса клиньях земли колыхался дикий овес, то карабкались вверх по медово-красному от солнца ивняку. Арета вела себя очень настороженно, хотя под носом не было ни малейших признаков угрозы.
— Чего ты дергаешься? — окликнул ее наконец Левкон, после того, как она пару раз не расслышала его вопросов. — Здесь никого нет.
— Но могут быть, — возразила девушка, разглядывая волчий след на земле. — Ты уверен, что этой тропкой ходят только животные?
Гиппарх ни в чем не был уверен. Колоксай наклонилась к земле и долго разглядывала темное пятно на рыжем хвойном ковре. Потом через несколько шагов подняла с тропинки черный камешек и раскрошила его в ладони, показывая спутнику испачканные золой пальцы.
— Здесь прошли углежоги, — сказала она.
Гиппарх помрачнел. Только тавров им не хватало! Мрачные ребята, слегка не в себе. До сих пор поклоняются Медведице, отрезанным головам и кидаются в проходящих камнями.
— Надо забирать восточнее по склону, — сказала Арета. — Там холмы понижаются и меньше вероятности встретить горцев.
— Зато больше кочевников, — вздохнул Левкон. — К востоку так к востоку. — На взгляд гиппарха, они ничего не теряли и не приобретали.
Но Колоксай упорно стремилась унести ноги подальше от воображаемой тропы углежогов. Она замедлила шаг, только когда издалека послышался шум струящейся по камням воды. Ручей был ниже по склону, и спутники ринулись к нему, разом забыв об опасностях, которые еще секунду назад подстерегали их на каждом шагу.
Пить и мыться, мыться и пить — было их единственными желаниями. Пятые сутки с одним бурдюком, грязные и вонючие, они совершенно озверели без воды. Теперь ее было сколько угодно. Горный поток несся по камням со скоростью хорошего табуна, не давая войти в ручей глубже чем по щиколотку. Дальше вода с ревом сносила любого смельчака. Быстрые струи не успевали согреться на солнце.
Арета скинула на берегу одежду, но, лишь вступив в ручей, взвыла, как ошпаренная:
— Лед! Настоящий лед! Как теперь мыться?
Левкон тоже вошел в воду и, подрагивая от холода, протянул спутнице руку:
— Мыться не получится. А окунуться можно. Держись и приседай.
Меотянка оценила выгоды нового способа, как только опустилась по шею, и волна едва не сорвала ее с места, потащив по камням. Гиппарх вовремя выдернул девушку за руку на поверхность.
— Теперь я, — сказал он. — И смотри не разжимай пальцы. Если хочешь меня убить, сделай это другим способом.
Они поменялись местами, и Колоксай изо всей силы вцепилась в его ладонь. Ей было гораздо труднее удержать спутника, весившего больше, и Левкон не стал особенно рисковать, заходя в ручей поглубже. Когда оба снова выбрались на берег, их бил озноб. Спутники уселись на разогретых солнцем камнях и принялись стучать зубами.
— Я не чувствую себя чистой, — сказала Арета.
Левкон кивнул.
— Еще раз?
Беглецами овладел нездоровый азарт. Они четырежды выдергивали друг друга из ледяной воды и, совершенно синие, обсыхали на берегу.
— Все. — Левкон поднял одежду с земли. — Немного отдохну и пойду настреляю чего-нибудь поесть. Соберешь дрова?
Колоксай через силу кивнула.
— Я скоро.
Положа руку на сердце, гиппарх совершенно не волновался за Арету. Она была способна постоять за себя, да и он не собирался долго болтаться по лесу. Как назло, дичь разлеталась и убегала прямо из-под носа. Гиппарх вдруг обнаружил, что совершенно разучился охотиться. Раньше ему приходилось делать это только для забавы: загонять оленей, травить кабанов. Стрелять же по белкам и удодам его никто не учил. Через час бесплодных поисков Левкону повезло, он выследил семейство зайцев за едой и сумел уложить одного, когда все остальные кинулись врассыпную.
Взяв добычу за длинные ноги и закинув себе за спину, гиппарх поспешил обратно, ориентируясь по шуму ручья. Местность была ему незнакома, и он пару раз выходил не на те полянки у воды, где оставил Арету. Кроме того, охотник не чувствовал запаха дыма. «Вот лентяйка!» — возмущался он в душе. Если б Колоксай уже развела костер, Левкон в два счета нашел бы ее. Но и полянка, где они купались, тоже оказалась пуста. Осталась примятая трава. Котелок у воды. Брошенный мех. Исчезла одежда. Вероятно, Колоксай пошла за дровами. «Ну и где она до сих пор бродит? — выругался про себя гиппарх. — Я же еще и зайца должен разделывать!»